Янтарь и Лазурит

— Я бы и не отпустил тебя, — их взгляды пересеклись. — Чудовище может напасть.

Рури беспокоился за неё! Несмотря на весь увиденный здесь ужас, Кохаку почувствовала, как грудь наполнило теплом.

— Пойдём в деревню Паллюн.

Судя по интонации, Рури не предложил, а просто сообщил о своём решении. Но чудовище могло скрываться где угодно: как спрятаться где-то в лесу, так и даже в столице, могло остановиться в ближайшей деревне или даже сидеть сейчас на дереве и наблюдать за ними. Никто не знал, как оно выглядело.

— Почему туда?

— Расспросим местных.

Об этом Кохаку не подумала. Она остановилась у входа в храм и ещё раз с сожалением посмотрела на мёртвую женщину… то, что от неё осталось.

— Идём? — позвал Рури, собираясь двигаться в сторону деревни.

— Мы не похороним её?

— Родные или местные похоронят.

Рури сложил руки за спиной и сделал несколько шагов в сторону тропинки.

— Идёшь, нуна?

В груди Кохаку вновь разлилось тепло и бурным потоком потекло по венам, уголки её губ дёрнулись, но она не улыбнулась.

Возможно, стоило назвать своё имя? Но Рури не помнил её и, вероятно, даже считал себя человеком.

Она покачала головой, отгоняя ненужные сейчас мысли, и обвела взглядом близлежащие деревья, увешанные органами несчастной жертвы. Нахмурившись, она виновато посмотрела на Рури:

— Я так не могу.

«Надо будет заплатить Джинхёну», — мысленно сказала она себе и оторвала часть от рукава. Обернув руки тканью, она подошла к деревьям и, стараясь бороться с омерзением и подступающим к горлу комом, достала ногу из дупла и задела цветы, что посыпались на землю, после чего вернулась и положила её на пороге храма.

— Что ты делаешь?

Кохаку отчётливо уловила недовольство в его голосе, но ничего не могла поделать.

— Можешь яму выкопать, если не затруднит, — фыркнула она вместо объяснений.

— Остановись, — потребовал Рури, пока Кохаку пыталась снять органы с другой ветки. — Нуна, остановись.

Монах схватил её за локоть и не позволил притронуться к кишкам, чем только разозлил её.

— Почему? Ты хочешь оставить всё вот так?

Он тяжело вздохнул, продолжая сжимать её руку.

По хмурящимся бровям и изменениям в лице Кохаку видела, что Рури размышлял над словами, поэтому она молча смотрела на него, дожидаясь внятных объяснений. Наконец, он заговорил:

— Мы не знаем, замешана ли в этом нечисть, провели ли здесь обряд или что-то ещё. Вдруг ты нарушишь формацию и призовёшь кого-то похуже?

Кохаку нахмурилась и медленно опустила руку, которую он всё ещё сжимал.