Восход Проклятой. Второй том.

Мои записи, оставленные для Аколита, постепенно стали углубляться не просто в описания, я записывала ощущение, мысли, наблюдения и теории, несколько страниц я посвятила попыткам разобрать письмена, на страницах остались мои идеи касательно сущности кошмара, ради правды я даже попыталась убить себя в кошмаре самостоятельно, и смогла это сделать, проснувшись. Постепенно, случайных листов, просто лежащих без дела на столе, стало не хватать, и я впервые в жизни начала вести дневник, горделиво назвав его манускриптом моей жизни.

Было приятно наконец получить возможность разгружать свой разум, расписывая страницы мыслями, ввиду этого стало легче думать о вещах более насущных, в то же время зная, что остальные мысли вовсе не забыты, а перенесены на бумагу и хранятся в моей комнате. Порой перечитывая их, я невольно улыбалась, ощущая связь с этим листами, словно они часть меня, оставленные далеко от тела.

Гвин все же узнала о новом кошмаре, причем именно из-за дневника, который я однажды забыла на столе, записав в него очередное исследование кошмара прямо посреди ночи.

Быстро осознав, что я далеко не страдаю, и наоборот, оказалась им воодушевлена, девушка счастливо похлопала меня по плечу, не пытаясь наставлять, осуждать или наоборот, переживать зазря. Мои записи, к счастью, читать дальше она не стала. Подобное могло несколько испугать ее, поскольку чем дальше я росла, чем больше знаний получала, тем сильнее осознавала тот мрак неизвестности, правду о которой можно получить, порой, слишком жестокими и богомерзкими способами. Мне становилось все теснее без новых знаний, Аколит всегда вела исключительно практические уроки… и сейчас, без них, скука и жажда знаний быстро одолевали меня, заставляя читать многое, что в ином случае, я бы не стала даже брать в руки. В том числе, журналы и газеты матери, а также книги Гвин, которые повествовали о не просто военном деле, а о заботе о собственном оружии и доспехах, что зачастую вызывали во мне скуку, но иного чтива не осталось. Удивительно, сколько хлопот было с доспехами и клинками, и как неприхотливы оказывались копья да дубины, даже ржавчина на которых являлась не приговором. Впрочем, эти знания быстро оседали, не давая мне достаточной пищи для ума, и заставляя большую часть времени раздумывать о том, куда двинуться в очередном кошмаре на этот раз. Пока что, я была в нем еще растеряна, каждый раз, как первый, взирая на окружающую действительность, не всегда способная быстро сбросить с себя оковы страха.