Тайные тропы Варленда

Но так ли могуч Владыка, что может дотянуться до земель Баронств и графств, протянув свои щупальца из-за Засечной гряды и миновать чертоги Вечного леса?

А горше было то, что за графом шли люди, которые верили ему несмотря на долги и торговлю землёй, что уже несколько веков ассоциировалась у местных со «своей». Как слепые глупцы, они словно желали быть обмануты его речами. Или все как один сошли с ума. Солдаты, которых брали в плен, часто говорили, что когда Аткинс говорит, они словно забывали обо всём.

«Неужто массовый гипноз?» – подумывал Андрен, но сам того гипноза от общения с графом не помнил.

Скорее, дар убеждения. И вера в собственную правоту. Куда бы не вёл её итог.

Аткинс действительно верил, что от Империи больше вреда, чем пользы. И ветераны здешних земель действительно проливали за неё кровь, пока Мидрид действительно богател, поставляя товары первой необходимости на воющие территории втридорога.

Но и в те времена, когда земли эти были вассальны Империи, не бывало иначе. Насытившись кровью ошонов и мигаров, захватив плодородные земли, столица поставила провинцию сначала на самообеспечение, откупившись от ветеранов теми землями, что стали по сути гарантом налоговых выплат.

А затем вовсе позабыв про проблемы этих территорий. Пенсия для семей ветеранов прекращалась, едва умирал служивый легионер. А прошлые генералы стали баронами и графами на местах и сами завели себе сначала рабов, а затем нивелировав свободных крестьян и наймитов до состояния рабов, полностью зависящих от господ. Какое им дело до земель соседей? Но им всегда есть дело до обещаний господина. Потому что других вестей и надежд у них нет и не будет. А что говорит Аткинс про самого Андрена Хафла, догадаться не сложно.

Когда местным воителям, что так и не осели на землю, не хватало монет, они нередко уходили служить в легионы Империи, проливая кровь на чужих землях, чтобы семье высылали довольствие. Эта несовершенная система, помноженная на отобранные у мелких землевладельцев-ветеранов земли крупными землевладельцами: баронами и графами, и привела к появлению Освободительной армии.

Всякий мнил, что свобода придёт. А от кого быть свободным – не так уж и важно.

Главное – идея. А земли пустовать не будут.

Но пришло время генерального сражения. И все свои две тысячи пеших воинов Андрен растянул в три шеренги вдоль всего берега.

Первый ряд нёс в руках большие, широкие щиты. Без шипов, выемок, округлостей и любых гнутостей, что могли рассеивать удар.