Левиафан. Темный восход

Боль и страх погибшей маниту Адсилы наполнили его первозданной мощью. – Я бог!

– И будь я проклят, если это не так! – вновь захохотал Ха-кве-дет-ган. – И забудь это глупое имя, Кизекочук! Знаешь, что оно значит? «Утренняя звезда»! Отец твой девку хотел что ли?.. О нет, теперь ты Ро-ке-рон-тис! «Тот, кто убивает во снах»! Так будут тебя звать отныне.

– Ро-ке-рон-тис, – он попробовал на вкус новое имя и его звук наполнил душу безумным весельем. Он взорвался бесконтрольным смехом, что сотряс капище и заставил ритуальные маски на столбе испуганно трепетать, словно под порывами могучего ветра.

Он мыслью вылетел из капища и двинулся сквозь ночную уоки племени онундагэга. О, теперь он безошибочно определял маниту тех, кто преступил закон предков! И таких оказалось немало, причем многие принадлежали к его… к племени ганьенгэха. И все они получат свое, но – позже…

Витэшна и Меджедэджик спали в родовой овачире Кватоко, в эту ночь во всем длинном доме были лишь они одни. Ро-ке-рон-тис понял, что они уже подарил свои тела друг другу, и ярость всклокотала в нем с новой силой.

Он метнулся к спящему Меджедэджику, не издав ни единого звука. На мгновение застыл над сыном сахема и уже хотел коснуться рукой его виска, но перевел взгляд на Витэшну.

О, как же она прекрасна! О, сколько раз он видел ее, спящую! Сколько раз проводил рукой по черному, словно бездна ночного неба, водопаду ее волос! Сколько раз они мечтали о том, как станут мужем и женой! На миг сердце Ро-ке-рон-тиса наполнилось воспоминанием великой любви, которая, если дать ей время, смогла бы разрушить чары Ха-кве-дет-ган и освободить маниту Кизекочука.

Ведь он не знал, что еще не стал богом мщения, но станет им, если свершит задуманное. 

Где-то за пределами овачиры каркнул ворон. Ро-ке-рон-тис стряхнул оцепенение, черты красивого лица вновь ожесточились. Он взглянул на того, кто отнял у него Витэшну. Нет, такие преступления не прощают! И он вошел в разум воина.

Меджедэджик сидел на широкой шкуре песца у родовой овачиры и точил стрелы.

Он гордился ими, ведь их наконечники были изготовлены не из кремня или кости, а из кровавого камня. На каждую стрелу племенной шаман нанес тайный знак и теперь сам Великий охотник Со-сон-до-ва направлял эти стрелы.

Полог овачины качнулся, из нее вышла Витэшна. Легкая кожаная накидка безупречной выделки, казалось, была призвана подчеркнуть безупречность ее фигуры. Воин мгновенно забыл о своих стрелах, глядя на возлюбленную.