Левиафан. Темный восход

Он перестал растирать ладони и теперь шел, разведя руки в стороны и немного выставив их вперед. Карн скорее ощущал, чем видел, улавливал каким-то шестым чувством, как от рук древнего бога в окружающее пространство истекают волны тонкой, неуловимой энергии. Эти волны постоянно натыкались на невидимые преграды и, вспыхивая багровыми искрами, терялись в пустоте. Реже они распространялись свободно, и Эрра выбирал то направление, где движение волн не встречало сопротивления.

– Я о нашем новом друге, – Рокеронтис тоже был чем-то занят.

И хотя он не делал пассов руками, испарина, выступившая на лбу, говорила о физическом напряжении. Хотя, быть может, это всего лишь алкоголь, Карн еще недостаточно хорошо разбирался в метаболизме богов. – Ох, парень, ты даже близко не представляешь себе, что это все значит! Нас затягивает в Лимб. Нас! Богов! Ты понимаешь?.. Не напрягай извилины, вопрос риторический. Это значит, что кто-то действительно хочет тебя достать. Так сильно хочет, что, будучи не в состоянии преодолеть защиту, которой мы тебя прикрыли, не придумал ничего лучше, чем вытащить в Лимб всю нашу троицу. А это, доложу тебе, задача непростая даже для бога. Даже для такого, – и он лукаво покосился на Эрру.

– Не обращай внимания, Карн, он так уважение проявляет, – пояснил бог войны, в очередной раз меняя направление. Они сошли с бульвара и теперь двигались по аллее вдоль стадиона. Небо над их головами окончательно захлебнулось чернилами, зажглись фонари.

– Я это к чему, – не унимался Рокеронтис, – ты в полной заднице, парень! Но не ссы, хрен мы тебя кому отдадим, – и он подмигнул Карну так, что у того мурашки по спине побежали.

Мир начал меняться. Краски, формы – все покрыла отвратительная рябь, от которой заболели глаза. Смутное чувство опасности сменилось барабанным грохотом в висках. Фигуры одиноких прохожих потеряли четкость. Они балансировали на самой границе Лимба, который уже готов был втянуть их в свое влажное противоестественное нутро.

– А поспешить нам действительно стоит, – констатировал Рокеронтис.

Эрра скрипнул зубами и укорил шаг. Желваки на его лице застыли гранитными монументами, на лбу выступили бисеринки пота.

И тут Карн кое-что заметил. Они шли мимо новомодного салона красоты, вывеска которого – в реальности эффектно расцвеченная неоном – сейчас представляла собой сплошную мешанину из потеков кровавой ржавчины и грязных метелок перегоревших проводов. Здесь Лимб уже взял свое, но название салона читалось без проблем.