Владыки леса

Но чем больше запретов, тем шире черный рынок, на котором всегда был спрос на «лесовичек» — Лилит ненавидела это людское слово всей душой. Торговать внешностью, кровью, телом было довольно просто. В эти сети угодила еще предшественница последней Лиственницы. Возвращаясь со смены, она попалась магу-Кузару. Сражалась, как в последний раз. Но что может ловкое тело против могущественного волшебника? Смертельно раненная добралась до рекреации, ее тело едва успели приживить к ростку. И последняя из рода Лиственницы просто переняла эстафету порочного круга.

Было бы проще, если бы она не знала другой жизни, если бы знала, что можно жить только так. Но принимая истинный облик, Лилит каждый раз видела сны о своих прошлых жизнях. В них она водила хороводы с братьями и сестрами. ловила нежный свет луны и слушала пение птиц.

Но чаще ее ждала Арена, а после нее маленькая темная коморка недалеко от клуба, в которую даже лунный свет не попадал. Минимум мебели, минимум пищи, вдоволь настойки горького корня, а если повезет договориться с вампирами, еще и пара крошек кристалльной пыли.

Забыться. Не помнить. Не вспоминать. А потом снова идти в хозяевам-магам. Улыбаться Темным хозяевам Китежа, подавать им напитки, ублажать в постели, выходить на Арену, если закажут и туда. И снова квартирка, горький корень, порошок. И ждать, только ждать своих суток в рекреации.

Порочный круг разорвать уже невозможно. Ветви давно опустились, сил на борьбу не осталось. Пробовала разок: лет десять назад Вече собрало всех леших в резервацию.

Пыталось подчинить и сломать окончательно, погубить еще быстрее. Мало земли, много работы — лешие гибли десятками каждый день. Тогда взбунтовались, казалось, что победили.

Вместо трех дней в истинной форме им оставили лишь один на неделю, и в эти сладкие часы уже не могли общаться с братьями и сестрами на родном языке — маги перерубили их корни связи неизвестным доселе волшебством.

И теперь Лилит понимала: удел леших — доживание

Для нее не осталось ничего, кроме песка на арене, настойки горького корня и суток сна в глухом Китежском парке в истинной форме.

Истощение, апатия и безнадежность уже давно не покидали ее.

Иголки Лиственницы с жадностью впитывали последние крохи осеннего солнца, по сухой коре медленно катилась маленькая капелька янтарной смолы. Пора возвращаться к Лилит.

Вернувшись из рекреации поздним вечером обратно в клуб, Лилит безразличным взглядом окинула еще пустые столы и засыпанную свежим песком арену.