Наездник

Тут выяснилось, что "Узи", как его окрестил якут, всё же предназначен для других целей, а не снайперской стрельбы.

  - Зато скорострельность хорошая, - с некоторым сожалением заметил якут, - Ладно, пошли обмывать.

  - И расплачиваться, - многозначительно хмыкнул Лифшиц, - Знаю я вас, инородцев: споите несчастного еврея, обманете, разденете...

  - По миру пустим, - согласился я и посмотрел на часы, - Пошли, завершим сделку, подписав кровью.

  Хозяин, даром, что едва держался на ногах, сумел в считанные минуты настроить терминал и установить мост с цивилизованными местами.

Интересно, в каком банке этот хомяк хранит свои незаконные? И если уже успел накопить достаточную сумму, то какого хрена продолжает сидеть в нашей Тмутаракани, постепенно превращаясь в одного из утративших якорь забулдыг? Впрочем, один из них, в прошлом - менеджер одного из филиалов Газпрома - утверждал, что нигде не чувствовал себя так спокойно, как здесь. Лишь бы имелись деньги на выпивку, да собутыльники.

  Иван достал карточку, а я успел заметить, что это - Верина штуковина. Надо будет поинтересоваться у сестры, в курсе она, что у них с сожителем - общий счёт? Может быть кто-то успел забыть, кому служит? Напомним.

  - Ни хрена себе расценочки! - фыркнул якут, - На ящике вроде что-то другое нарисовано.

  - С учётом колебания курса валюты, - заплетающийся язык Лифшица с трудом одолел эту фразу, - А тебе, скотина, ещё и плюс за наглое вторжение в личную жизнь и антисемитизм.

  - Коля, не зарывайся. - посоветовал я, - И не забывай: антисемит тут - я. Поэтому могу устроить таких неприятностей, каких Одесса не видывала.

  - Бедная Одесса уже видывала всё, - вздохнул Николай, - И не один раз, к сожалению. Поэтому не стоит давить на мой больной мозоль, товарищ антисемит.

  - Не буду, - я перестал дурачиться. У Коли в этом, некогда мирном городе погибли близкие люди, - Прости.

  Всё остальное не отняло много времени, если не считать попыток Николая самостоятельно упаковать покупки.

Усадив мурлыкающего "Хава Нагилу" Лифшица в кресло, мы с Иваном сами уложили оружие в огромные прочные коробки с ручками. Попутно я обнаружил остатки упаковки с очень знакомой маркировкой и глубоко задумался. Если это то, о чём я думаю, то Николай правильно делает, что беспокоится. Впрочем, это - его личное дело. Нас всё равно трогать не станут.