Проводник

Когда он допил, явилась «кавказская секретарша». Приподнявшись на задних лапах, аккуратно подцепила пастью чашку и удалилась.

«Черт знает что», — подумал Дмитрий, стоически переживая очередной приступ аллергии. В этот раз уж очень нехороший, поскольку в ушах принялось подозрительно шуметь, а голова закружилась.

Он хотел подняться и позвать на помощь, однако ноги стали ватными, а перед глазами повисла мутная пелена. Звуки принялись отдаляться. Зеленоватый туман застил линолеум с рисунком под паркет.

«Такое уже случалось», — подумал Дмитрий, хватаясь за столешницу.

С трудом достигнув двери, он предпринял попытку выйти из кабинета. Ручка легко повернулась, выпуская его в коридор, но далее не получилось сделать ни шага. «Кавказская секретарша» медленно поднялась с полосатого коврика, притаившегося за дверью (и как, входя, он не заметил?), «улыбнулась», и Дмитрия накрыло по новой.

Он отступил, закрыв дверь, повернулся к столу, медленно обрастающему ярко-зеленым плющом. Да и не стол то был вовсе, а огромный спрут, разметавший фиолетовые щупальца, кажущиеся резиновыми.

Одно из них устремилось в сторону Дмитрия. Тот хотел увернуться, отпрыгнуть, но застыл на месте, как вкопанный, не в состоянии пошевелиться. Все нутро пронизало отвращением и страхом, граничащим с паническим ужасом. Захотелось упасть на колени, забиться в угол, свернуться в позе эмбриона, подтянув колени к груди и обняв их обеими руками, однако он лишь вскинул подбородок повыше. С губ сорвались слова, смысла которых он не понимал, однако звучала речь незнакомого языка плавно и красиво.

Голос дал петуха, стоило спруту открыть огромный радужный глаз со зрачком-ромбом. Желеобразное тело затрепетало, словно в экстазе, а потом приподнялось над полом, позволив полюбоваться… яйцом, лежащим в удобном старом кресле «большого босса».

Зелено-бирюзово-розовое, перламутровое, покрытое окружностями или, скорее, пупырышками. Размером… Дмитрий представлял плохо, но, наверное, как страусовое — в памяти отложилось, что самые большие яйца несут именно эти птицы, а это было не просто большим, а выдающимся.

Дмитрий шагнул к нему. Стенки яйца ничем не напоминали привычную скорлупу, скорее уж кожу — шершавую, горячую и пульсирующую, будто сердце. Дмитрий погладил ее и тотчас отдернул руку. Поцарапаться было не обо что, но ладонь принялась кровоточить.

«Его нельзя забирать. Только не сюда», — прозвучал в голове голос Аркадия.