Дурное Место

Нет, тебе потребовалось что-то кому-то доказывать. Какая разница, работают придуманные тобой эликсиры или нет? Ты же писал баллады. Книги, брат, книги! Выдумки чистой воды. Сказки. Но они же продавались! И ещё как! Нам вполне хватало и ещё удавалось кой-что отложить на чёрный день...

— И ты красовался на ристалищах, требуя себе чуть ли не каждый месяц по новому дублету...

— А как же! — чуть не задохнулся от возмущения кентавр. — У нас, кентавров, очень развито чувство прекрасного! Дисгармония ранит нас сильнее стрел и копий.

— Брат, — человек поднялся. — Прости. Давай трогаться. Путь неблизок. Даже для тебя. Чемпиона многих ристаний. 

Кентавр с недовольной миной опустился на колени, не переставая бормотать:

— А одежда есть отражение внутреннего содержания, кое у нас, кентавров, следует за путями ветров и вод, и не остается в покое, и потому, дабы соответствовать...

— И споспешествовать, — человек не без труда забрался в седло.

— А, гм, что мне за это будет? — кентавр потрусил вперёд, искательно глядя на седока.

— Если удачно продадим балладу об этом диве, то новый камзол, — по лицу человека невозможно было понять, лжёт он, или говорит правду.

— С эвбейским кружевом? — немедленно поинтересовался кентавр, несколько ускоряя бег. — Надо непременно с эвбейским, у анфельских примитивное плетение, а мода.

— С эвбейским кружевом и оторочкой из меха яху, — наездник слабо улыбнулся.

— Да, да, совершенно верно, — зачастил кентавр, оборачиваясь и невольно замедляя бег, — оторочка придаст завершённость всему ансамблю. Тона окраса следует выдержать...

— Скачи, — несколько более резко бросил человек. — Пожалуйста. 

— Ну вот, уж и слова сказать нельзя! — обиделся кентавр. — Рот затыкают, обрывают...

Правда, поскакал он и вправду быстро.

— Но, брат-в-духе, почему ты говорил о продаже баллады? Разве у болотника не нашлось золота?

— Конечно, нашлось. Однако я слишком хорошо помню истории тех, кто польстился на это золото. Настоящий охотники за нечистью, ловкие, умелые и упорные. Мечом могли разрубить муху в полёте. Шестеро купились на богатство, и все погибли, не пережив дива и на девять недель.