Эпоха справедливости. Книга вторая. Рассвет.

- Ты здесь что, одна? – бесцеремонно прерываю этот светский раут на лужайке.

Котова воровски рыскает глазищами куда-то вправо за мою спину и включает режим скорби и печали. Прикусывает губу.

- Толя…  Анатолий к топору потянулся. Он не из тех, кого нагнуть легко… Был. Они его убили. Вон тот мордатый - сначала копьем в живот пыранул, а потом добил. Они всех кто идти не смог, добили. Типа: «чтобы не мучались»

- Гуманисты значит, - похоже что-то поняв о нашем с Котовой давнем знакомстве, выступает первым номером Зимний.

– Надо же! Прямо как мы. Пошли, Егор - надо с военнопленными пообщаться. Женевская конвенция требует. 

- Да ладно, брось, - я отказываюсь от подброшенного спасательного круга, - о чем с ними трещать? По быстрому прояснить: кто, что, сколько, где живут, чем живут и как дальше собираются. Всё! Что там еще интересного? Они поди Шептуну с Мастифом и так уже всё и без нас спели.

- И то правда, - многозначительно играет бровями и глазами друг. Мол: «смотри сам, как знаешь.

Я помочь хотел», - Много ваших побили? – он тут же переключается на угрюмого и коренастого лысого, тщательно свежевыбритого мужика с вдрызг разбитыми губами, с которого сейчас снимают наручники.

- Много, – скривившись, не то от саднящей боли, не то от горькой злости, осторожно, чтобы не бередить, тягуче сплевывает в сторону тёмно-розовым, лысый крепыш, -  Толяна, Володю Зимина, Сергея, Азамата… Таню Еланскую, Рыжего. Много. Ну и вы еще Катюху…

- Ну извини, мужик, - прищуриваюсь в злой досаде.

– назад не отыграешь.

- Да я не к тому, - поспешно осаживает он, - просто к слову пришлось. Сидели ведь тихо – никого не трогали. Спецом сюда ушли - подальше от всей той эпидерсии…

- Что там на правом – совсем уныло? – ответно подбираю свои эмоции. Похлопав мужика по плечу Валерон перемещается к нашим. 

- Не то слово! Извини, я реально не хотел задеть, - продолжает оправдываться лысый.

- Да проехали. Что дальше делать собираетесь?  

- Да хз! – он вздыхает, - а у вас я смотрю, вполне организованно всё.

Этот ваш Зимний про волю и власть на левом – по делу говорил?

- Он вообще по-пустому не любитель трещать…

- Заметно, – согласно кивает крепыш в спину Валере. – Птицу видно по полету. А с кем у вас обкашлять про "вид на жительство" можно? Кто это решает? Теперь, видно я у них пока за старшего буду, - поясняет он, кивая на приходящих в себя беженцев. – Толяна-то эти черти кончили.