Небесные Колокольцы

Фреску еще не закончили - проработаны только лицо и руки, Младенец только намечен, но она уже была невыразимо, немыслимо прекрасна. Пожалуй, можно было поверить, что художник видел рай и что сама Мария согласилась ему позировать. Влад подумал, что монаху - земля ему пухом - стыдиться за преемника не приходится.

Строгая тетушка, видя его реакцию, заметно подобрела.

- Ищете кого-нибудь? 

- Да. - Влад назвал фамилию, и тетенька совсем потеплела.

- А-а… Это он у нас пишет. Так вот ведь он! Федюша! - крикнула она в глубь храма.

 

Послышался кашель, из темноты возник очень худой человек в длинном и слишком широком пальто. Нестриженые седые волосы спадали на лоб неровными прядями. Один глаз прикрыт темной повязкой, второй, живой, смотрел тускло и равнодушно. Влад проглотил заготовленное приветствие. Худой тоже молчал.

Нахмурившись, тетушка переводила взгляд с одного на другого. Она уже жалела о том, что не отправила подозрительного типа прочь, но тут Федюша вдруг улыбнулся. Зубы у него были железные.

- Воронец? 

- Мертвяк? - неуверенно отозвался Влад. 

Федька закашлялся и кивнул:

- Он самый. Здрав будь, ваше благородие.

***

- Ты ведь не рисовал никогда, - проговорил Влад, разглядывая прислоненные к стенам картоны. 

Федюша закинул в рот слегка помятую конфету-подушечку и пожал плечами. 

- В интернате не рисовал. А до того… У меня дед богомазом был. Учил понемногу. Потом помер. И вот он мертвый, а я с ним разговариваю, учусь у него… Ему не нравилось, отпусти, говорит.

А я не понимал, плакал. Ну вот… Старшие думали сперва, пацан по деду тоскует, потом заподозрили, что дело нечисто. Ну а когда выяснили, что я из «этих» да и одержимый еще… Сдали в интернат, а там - сам знаешь. Не до рисования.

Они сидели в небольшой дворницкой в церковном дворе, служившей Федюше и мастерской и жилищем. Для гостя хозяин освободил единственный стул - сгреб в охапку и швырнул на кровать сваленную на сиденье одежду. Сам устроился на продавленной кровати.

В первую минуту Воронцов подумал, что Федька страшно опустился, но тут же сам понял: вовсе нет. Несмотря на страшный беспорядок, пол был выметен, разномастные чашки и тарелки, составленные на подоконнике, - чистые, одежда выстирана. Одну из стен занимал сколоченный из грубых досок стеллаж с книгами. Просто материальная сторона бытия Мертвяка интересовала мало.

Владу казалось, что прошло ужасно много времени. На самом деле в дворницкой он был всего десять минут.