Небесные Колокольцы

За это время успел отказаться от чая - Федюша, кажется, обрадовался, что не надо возиться с примусом, - сжато рассказать о случившемся, попросить помощи и получить мягкий, но решительный отказ. Надо было вставать, прощаться и мчаться к Ворожее, пусть выцарапывает всеми силами некроманта из столицы, Сибири, Дальнего Востока, да хоть из Австралии. В крайнем случае, решил Влад, сам займусь, а Ворожея пусть расхлебывает.

Но на что-то он надеялся, потому и не уходил, разглядывал картины, оценивал обстановку и пытался разглядеть в этом седовласом скелете прежнего Федьку Мертвяка.

Пока не получалось.

Что ж с ним делали в этом Третьем Бастионе? Хотя этого лучше не знать.

В интернате он начал сходить с ума. Влад раза два крепко бил директорских подлиз, вздумавших издеваться над перепуганным парнишкой. Дружбы у них с Мертвяком так и не вышло, мало желания дружить с тем, от кого мертвечиной несет. Но у юного Владислава чувство справедливости было обостренным, он физически не выносил, когда издевались над слабым.

Потом приступ накрыл Федьку в присутствии комиссии, а в компанию заматерелых педагогических тетушек, прикормленных дирекцией, в тот раз затесалась новенькая, неглупая и не растратившая совесть.

Поднялся скандал, в тот же день Федьку увезла бригада медиков - «в психушку», как злорадно сообщил кто-то из битых Владом. Воронцов слышал, как бывший среди медиков знающий мрачно произнес:

 - Такой талант загубили, скоты! - и добавил нецензурное.

 Через неделю в интернате появилась другая комиссия, кончилось дело тем, что он оказался в училище, а интернат и все, что было с ним связано, старался вспоминать пореже.

 

Мертвяк, похоже, искренне радовался Владу. Но уступать не собирался.

- Ты хоть можешь объяснить, почему? - спросил Владислав. 

Федюша устремил на него взгляд единственного глаза.

- Да что тут объяснять, Воронец. Поганое это дело - мертвых тревожить. 

- Еще поганее - живых убивать. А погибнут многие.

- Есть вещи похуже смерти, - ответил Мертвяк, - там они пусть свободными будут.

- Вот и освободи парня, - посоветовал Влад. 

Федюша покачал головой:

- Помолиться - помолюсь. А то, о чем ты просишь, - не по- божески.

Влад начал закипать. Вот из-за этого он в свои тринадцать снял крест и не выбросил его к черту лишь потому, что крестную любить не перестал. Живо вспомнились поджатые теткины губы: «Мне не в чем себя упрекнуть. Я не знаю, как воспитывать детей с твоими способностями, поэтому доверяю специалистам».