Панголин

- Пойдем, покажу тебе кухню.

Панголин еще раз протер глаза и вышел следом.

- Слушай сюда, - сказал лысый. – Я Марк – старший в хате. Понял? – Грэм кивнул. – Запомни, третий корпус, вторая комната – твой дом, ебна. Кормежка по расписанию, но можно строго не придерживаться, если любишь холодное. Жрач на кухне есть всегда. Понял? – Он остановился, пристально посмотрел в глаза, чуть подался вперед. – Смотри по сторонам, ебна. Не гуляй один, пока не освоишься. Я за тобой присмотрю. – Лысый наклонился еще ближе, почти касаясь.

– Но не думай, что я стану тебе мамочкой, ебна. Сопли вытирать не буду. Понял? 

Он резко кивнул, словно хотел боднуть в подбородок.

- Д-да.

Панголин отстранился от зловонного дыхания и запаха давно не мытого тела. Лысый отвернулся и не спеша зашагал по коридору.

«Ну, вот, - подумал Грэм, - сначала Визор «пошутил», затем тот муталюд, Хэнк кажется, теперь этот. О, Господи, чего они все от меня хотят?»

Кухня – обычная комната, только разделенная пополам стойкой. За ней в клубах пара копошились три человека.

Посередине ровными рядами стояли деревянные столы. Они намертво вросли в пол. Скамейки были разбросаны по всей кухне, как после урагана. Кое-где сидели заключенные и безразлично стучали ложками в мисках. Пахло ячменной кашей.

- Всем привет, - небрежно кинул Марк и направился к стойке.

Ему невнятно буркнули несколько голосов.

- Здравствуйте, - тихо сказал Грэм.

На его голос обернулись все сидящие. Стих монотонный стук ложек. Несколько десятков глаз впились в новичка.

Усилился животный смрад, и Грэм почувствовал знакомое колебание воздуха: его опять обнюхивали.

- Не задерживайся, - улыбнулся лысый.

Краснолицый повар плюхнул полный черпак коричневой пышущей жаром каши в тарелку Грэма. Он медленно повернулся – четверо муталюдов отступили. Панголин натужно улыбнулся и пошел к сидящему за крайним столом Марку.

- Тут нельзя! – Лысый остановил его рукой. – Не люблю, когда стоят за спиной. Ебна.

Грэм сел за соседний столик, и его тотчас окружили муталюды.

Но вид и запах свежей каши создал нечто вроде защиты от их любопытства. Голод поистине может многое. Он способен заставить копаться в мусорной куче, есть крыс и тараканов, грызть кору деревьев, жевать сапоги, обгладывать кости себе подобного, а такой пустяк как общественное внимание – даже не стоит упоминать.

- Спасибо, Господи, за хлеб насущный, - прошептал Грэм и засунул в рот ложку обжигающей вязкой крупы.

Несколько мужчин с удовольствием следили за ним.