Панголин

- Благослови нас святой Миронос! – громко сказал Филипп и перекрестился. Солдаты тоже осенили себя крестами.

- С богом, - сказал панголин и зашагал по мягкому мху.

* * *

Грэм очнулся. Сел. Голова, как живая чаша, наполненная расплавленным свинцом, напряженно сжималась от неосторожного движения и успокаивала волны жидкого металла. Картины внешнего мира просачивались сквозь прутья решетки и вытесняли черную пустоту. Они перемешивались с воспоминаниями последних событий и превращались в мысли. Мысли переходили в вопросы:

- О Боже, где я?.

. Что со мной будет? – прошептал панголин, ощупывая лохмотья вместо доспехов.

В нос ударил запах гнилой соломы. Он соперничал с невыносимой вонью испражнений, гарью и ароматом хлеба. Последний Грэм отделил от всех остальных, и перед глазами предстали румяные потемневшие по краям пышущие жаром лепешки. Голод разукрасил все яркими красками.

Пленник потянулся на запах, но тут же сел: голова сжалась от боли, которая начиналась на макушке и расползалась вниз к вискам. Рука нащупала огромную шишку, увенчанную корочкой засохшей крови.

Это открытие навело на мысль, что снимали его с веревки не бережные и любящие руки. Перед глазами возникло ухмыляющееся лицо старухи.

Грэм аккуратно разгреб сырую солому и нащупал утрамбованную землю. Подполз к решетке и выглянул: он находился в длинной комнате. Она была больше домика на берегу озера. Мерцающего желтого света печки хватало, чтобы осмотреть видимую часть. Окон не было – день сейчас или ночь неизвестно. Кроме выстроившихся в ряд клеток, у печки стаяла грубо отесанная скамья и небольшой столик.

Камера панголина – узкая и длинная настолько, что можно лечь во весь рост – была крайней.

За деревянной стенкой в соседней клетке кто-то зашевелился, сдавленно запищал, и вскоре вся комната наполнялась шуршанием, скрипом, рычанием и неясным бормотанием.

- Кто здесь? – спросил Грэм.

Лучше бы он этого не делал: ему ответили палитрой нечеловеческих утробных голосов – ни одного внятного звука. К нарастающему возбуждению прибавились царапания и зубовный скрежет.

Но долго это не продлилось. Как по приказу невидимого командира разом все стихло. Протяжно скрипнула открывающаяся дверь где-то у противоположной стены.

- Наш новый зверек проснулся? - спросил хриплый голос.

- Кто ты? Что ты собираешься со мной делать?

В комнату вошла старуха.

- Проснулся, – протянула она, усаживаясь на скамью. – Я Вергина. Для тебя – хозяйка. А вот что с тобой будет, я еще не решила. У меня много планов.