Адепты смерти

Олята и Лучан валялись на земле, а коротышка понёсся вниз по тропинке. Раззадорившийся Витан, не раздумывая, последовал за ним. Это оказалось ошибкой…

Возле канавы за садом адепта ждала дюжина деревенских парней с палками и сетью. Витан глупо попался в заранее подготовленную ловушку. Он ни за что бы не выстоял в одиночестве против превосходящего противника, включая шустрого коротышку. Адепта спасла счастливая случайность. Подобравшись к Витану как можно ближе, деревенские рассчитывали набросить на него сеть, а затем отмолотить палками.

Пятясь назад от надвигающихся на него парней, Витан свалился в глубокую канаву. В темноте нападающие потеряли жертву из виду. Кое-кто из них вообразил, будто адепт воспользовался магией, что вызвало замешательство в нестройном ряду атакующих, дало Витану время встать на ноги и подготовить заклинание Щита.

Тем временем к чёртовой дюжине противников присоединились здоровяк Олята и хромающий Лучан. Чуть погодя, справившись с сомнениями, деревенские парни разглядели в канаве Витана и, подхватив сеть, с криками ринулись к адепту.

Витан подпустил их расстояние в пять шагов и, вложив в заклинание едва не всю магическую энергию, активировал Щит. Нападающих с чудовищной силой разметало по сторонам. Те, кто не пострадал, бросились в деревню с воплями ужаса и проклятьями в адрес колдуна. Позднее Витан вспоминал мощь магии, обрушившейся на его обидчиков, и сомневался, что применил именно Щит, а не какое-то неизвестное боевое заклинание.

Спустя четверть оборота адепт пришёл в себя и, шатаясь от слабости, побрёл домой. Добравшись до кровати, Витан провалился в глубокий сон и проспал до обеда. Поутру, напившись чистой колодезной воды, парень, стянув рубаху, ополоснулся во дворе, после чего изучил в зеркале помятое, в синяках лицо и полез в суму за мазью от кровоподтёков. Пообедав в одиночестве, адепт прогулялся в лес за лечебными травами. К вечеру, напившись собственноручно сделанного отвара от головной боли, Витан почувствовал себя здоровым.

***

Ужин прошёл в атмосфере тягостной тишины. Братья с опаской посматривали на Витана. Отец угрюмо копался ложкой в тарелке. Наскоро перекусив, мачеха отправилась укладывать младенца спать, оставив на тётку мытьё посуды.

– Витан, нам пора поговорить! – глухим голосом выдавил из себя отец. Братья и тётка, словно по команде, вышли из-за стола.