Авгур. Наследие

 

Агата легко коснулась губами прохладного лба сына и отстранилась. Подняла взгляд и встретилась с виноватыми глазами Золотца Тиля. Словно ему действительно её жаль... как же. 

— Мира, сопроводи Его Высочество в спальню, — расправив плечи, ровным голосом распорядилась королева. — Время дневного сна. 

Тиль с сожалением вздохнул и закрыл книгу. 

Дождавшись, когда нянюшка уведёт Эдерика, Агата процедила, обращаясь к брату:

— Я хочу, чтобы ты реже появлялся в покоях принца. 

Лицо Тильмара дрогнуло и будто бы преобразилось.

Исчез куда-то обаятельный, дружелюбный красавец, уступив место опасному молодому хищнику. Во взгляде синих глаз теперь сквозили холод и презрение. 

— В этом вся ты, сестрица, — жёсткая усмешка, появившаяся на его губах, ничем не напоминала привычную открытую и светлую улыбку. Он поднялся на ноги и подошёл к королеве совсем близко: — Даже сейчас твой эгоизм застилает глас разума. Прими уже то, что я нужен твоему сыну, и так уж случилось — нужен больше, чем ты.

 

— Да как ты смеешь! — едва не задохнувшись от злости, воскликнула Агата и замахнулась, чтобы дать звонкую пощёчину, однако Тиль без особых усилий перехватил её руку. 

— Не глупи, Агата, — его голос прозвучал обманчиво мягко, однако в нём угадывались предупреждающие нотки. — Тебе не следует портить со мной отношения. 

Королеве нестерпимо хотелось плюнуть в это красивое лицо, но она не позволила себе опуститься до столь низменного порыва. 

— Пусть другие не видят, каков ты на самом деле, — внезапно севшим голосом произнесла Агата.

— Ноя вижу тебя насквозь. И я не допущу, чтобы мой сын подвергся твоему дурному влиянию. 

— Очнись, наконец! — раздражённо бросил Тиль, отпуская её руку и вместе с тем легко отталкивая от себя королеву. — Твой сын — не обычный ребёнок, и мы оба знаем это. Тебе не удастся вечно прятать его от людей, Агата. Даже твой муж, рано или поздно вынужден будет признать, что странности Эдерика выходят далеко за рамки привычного.

И только мне под силу научить его скрывать свои... особенности. 

Агата отступила, плечи её безвольно поникли. Пришлось отвести взгляд, чтобы не выдать своих истинных чувств, не показать унизительной беспомощности. 

— Я не доверяю тебе, Тильмар, — твёрдо произнесла она.

— Мне давно не нужны ни твоё доверие, ни твоя любовь, сестрица, — пожав плечами, ответил тот. — Просто не мешай мне общаться с племянником.