Дорогой скорби: крушение Ордена

А милостыня, благодать или исцеление больного определены хорошим умыслом.

- Но свобода мыслей говорит о том, что можно говорить всё, лишь бы это не было оскорбительно, - Аквила подошла к фонтану и слегка прильнула к перегородке ложи, сев. – Разве плохо будет, если крестьяне выразят своим господам протест из-за работы? Если укажут на ошибки господина… рыцаря или тана? А если рабочие станут свободны в своих словах к промышленникам и бюрократам? 

- Эдак мысля за мыслю, если рассвободничаться, то и до свержения Императора дойти можно, - к спору вновь подключился Готфрид.

– Крестьяне бросят поля и будут без продыху трындеть в тавернах, а рабочие прямо пошлют работу.

- Но как же можно без свободы искусству или книгам? Если бы не законы Империи то творить, создавать культуру, было бы намного легче и проще. 

- Ага, я прям-таки представил это искусство… навозом по холсту. Вот это я понимаю, красотища. – Слово взял Готфрид, а за ним его подхватил и Азариэль:

- А как же искушения даэдра? Разве их упоминания в Империи цензурируются? Разве труппы актёров, которые впали в ереси, не подвергаются наказанию за «вольное» искусство? Разве свобода мыслей, в мире где всюду обитают сектанты разных масти на пару с ренегатами, которые только и ждать разорвать Империю, может существовать?

Девушка привстала с холодного мрамора и сделала шаг назад, вымолвив лишь одну реплику:

- Я думаю, что Тиберий в чём-то прав.

- Аквила… - в полушёпоте заговорил Азариэль, – ты вольная птица. Это твоя суть и я это уже заметил.

Но вспомни, что мы клялись в верности Ордену, а он защищает Империю, чтобы нам не говорили. Да, Регент может нас убеждать, что ему всё равно, но если она распадётся, он понимает – Тамриэль порвёт от приступов проникновений тьмы. Еретики даэдра, поклонники тёмных сил, ревнители чёрных культов да и просто сумасшедшие станут угрозой, с которой трудно совладать. 

- В Ложе всё говорится иначе, - запротестовала девушка.

- Опять эта Ложа! Как будто в ней есть что-то святое.

Как будто, - Азариэль приложил ладонь к подбородку, затянув мысль, ощутив, что он напал на нечто важное, и правая часть его лица погрузилась сию секунду во тьму, ибо магический шар потух, уступив место света мраку. – Как будто вас кто-то убедил в этом. Как же я мог не догадываться об этом!

- Азариэль, только не говори, что ты станешь ко мне хуже относиться, если мы разойдёмся с тобой во мнениях о свободе, - речь леди обернулась в тон нарастающей ожесточения.