Дорогой скорби: крушение Ордена

- Да он чепуху какую-то молол, - бросил норд. – Как его послушать, так у нас не Империя, а царство Дагона. Орден же наш подплясывает императору в стремлении всех и вся поработить.

- Вот и я том же, - теперь в разговор вошёл и Азариэль, чьё тело скрыла шёлковая рубашка цвета, чернея ночи с такими же брюками и сапогами, только седой волос как-то выделяется сквозь пелену густого сумрака. – Он больно странный… будто не знает, что Империя хранит этот мир.

- Да у него ещё и эта больная мания! – забасил Готфрид. – Он везде видит диктат.

Власть Империи – диктат, власть королей – диктат, существование церкви Девяти – диктат, Ох, - тяжко выдохнул норд, приложив ладони к лицу.

- Согласен, друг мой. Что-то нашего товарища стало не по-детски плющить. Мне кажется, что скоро он увидит и в нашем Ордене диктат.

Озвученные мысли Азариэля стали лишь небольшой частью к его размышлениям о том, что творится в Ордене. Он помнит тот день, в котором была дана его клятва кандидата. Тогда, в те почти беззаботные дни, Тиберий рад был служить Ордену в его защите от Тамриэля от тьмы.

Азариэль со скорбью в сердце вспоминает, как его друг гордился тем, что служа Ордену сможет защитить простых, обычных людей из народа. Да, его нелюбовь к Империи была всегда, но теперь она переросла в ненависть, а любовь к людям сменилась на призывы к осуществлению эфемерных идей народовластия.

- Ребята! – радостно воскликнула девушка, явно пытаясь развеять атмосферу возрастающей неприязни к другу. – Да ладно вам будет. Он хороший человек.

- Я не спорою, - ввязался Азариэль, - но такие мысли до добра не доводят. В своё время, когда я только совершал путь к Ордену, меня один из таких хороших людей едва не убил в лесу. 

- Ка-а-ак? – в глазах девушки Азариэль разглядел тень от удивления. – Ты мне никогда не рассказывал.

- Готфрид знает, - махнул в сторону нордлинга, уткнувшего руки в пояса, парень и сокрушённо продолжил. – Меня едва не убили. Если бы не Ульфрик, меня бы растерзали. Ты понимаешь? – речь парня стала более напориста.

– Ты – не глупая девочка и должна понимать, к чему приводит всякий дух бунтарства.

- Вы так говорите, потому что не были в Ложе. Если бы ты Азри там побывал, то смог бы понять Тиберия.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Мы вольны выражать свои мысли, мы вольны говорить, что думаем до тех пор, пока не сотворим зла.

- Акви, но поступки, действия определяются мыслями. Так убийства, кражи, даэдрапоклоннство, ересь или призыв нежити уже были заложены в помысел.