Дорогой скорби: крушение Ордена

Лёгкость и изящность её движений поражает, она столь легка и воздушна в своих движениях, что завораживает взгляды, будто бы ветер материализовался в человеке и идёт мимо. Её карие глаза манят глубоким сиянием, как яркий и светящийся топаз. Мягкие и прекрасные волосы  девушки спокойно развиваются, что придаёт ей ещё больше воздушности. Её прекрасная фигура и мраморная кожа могли приковать взгляд на несколько минут необычной аристократичностью и бледной благородностью. 

- Да Камилла, - прошипел Люций.

– Что ты хотела мне сказать?

Она подошла к Люцию и ласково шепнула ему, что-то на ухо, её слабый голос прошёл лёгким шумом возле ушей юноши.

Люций её внимательно послушал, мягко и буквально с сожалением взглянув, на Азариэля сказал:

– Брат, для тебя печальные новости, когда после вашего философского обсуждения вы ушли, Глориан пожаловался в Верхний Научный Совет. Он сказал, что от тебя нет пользы, что ты не разделяешь идеалов Ордена. И теперь тебя хотят исключить из «нижнего совета», и вынести этот вопрос на всеобщее на обсуждение, – Азариэль ощутил печаль в речи Люция, но так же и на подсознательном уровне ощутил фальшь в его речах.

 «Совет», которым Азариэль занимался с начала свой службы в Ордене и в который он вложил частицу души, в котором юноша провёл необозримое количество часов собирается выкинуть его как половую тряпку. Хотя Азариэль понимает, что ценность слов товарищей потеряна, что его могут обмануть. Что он сейчас увидел, больше напоминает плохо поставленный карнавал, где вокруг него пляшут, как возле деревца.

Негодование и неприязнь от присутствия здесь Азариэль еле как скрывает, оттого и выглядит подавленно.

– «Верхний научный совет» предал нашего брата! Они прислушались к словам, какого–то выскочки, который не способен прислушиваться к чужому мнению! – яростно обозначил несправедливость Тиберий.

- И всё же, - продолжает сомневаться Азариэль, отстранённо поглядывая на каменистую залу и желая поскорее уйти отсюда.

Люций нахмурился и пустил в ход последнюю карту убеждения, которая как ему кажется, должна сыграть.

Он размашисто повернулся и куда-то в тёмные, не занятые тусклым светлом, места, сказал:

- Может, ты попробуешь его убедить.

Из тени, сочившейся сквозь сталактиты, сталагмиты и толстые сталагнаты, образующие небольшой лесок каменистых наростов, шагнула девушка, столь знакомая парню.

- Азариэль, - налитые жизнью губы разошлись в улыбке. – Как же я рада, что ты пришёл в Ложу.