Там лежит Бездна

Каждый говорит о нем по-своему, называя сладостным и  горьким, кислым и вяжущим. Для Йонге Далине лириум всегда был  раскаленным и обжигающе холодным. Тягучие капли огненными змейками  соскальзывали по языку в гортань, растворяясь и преобразовываясь.  Наполняя магика ощущением легкого, трепещущего всемогущества. Полнейшей  вседозволенности, опасной, искушающей и коварной — той самой, ради  подавления которой были некогда созданы Круги Магов и которую всеми  силами старались удержать в узде правил и порядков рыцари-храмовники.

 Маг, опрокинувший в себя целый флакон очищенного лириума — это взрывная  смесь безумия, стремления крушить любые преграды и томительного ужаса  перед последствиями собственных деяний.Мир поплыл, вспыхивая оттенками, которых никогда не было в радужном  семицветье. Йонге как наяву увидел ее — толстую разлохмаченную веревку,  сплетенную из гнилой кожи мертвецов и колючих стеблей драконьего корня.  Веревку, один конец которой мертвой петлей захлестнулся вокруг шеи  Рудольфа, а другой исчезал среди закованных в броню тел порождений  Мрака. Кто-то изо всех тянул привязь погибельного Зова на себя, вынуждая  Серого Стража все быстрее и быстрее бежать с мечами наперевес навстречу  первым рядам детей Тьмы. Они даже слегка расступились, готовясь  поглотить одинокого человека — и в это изогнутое, колыхающееся месиво  Йонге бросил первую из своих освобожденных молний.Маг изловил и пленил ее во время бури над Штормовым берегом. Вырвавшись  из зачарованного кольца и обретя свободу, она ударила со всей  первозданной мощью летней грозы. Иссиня-белая, раскаленная, ветвящаяся  множеством зубцов, она сыпала трескучими искрами, наполнив пещеру  ослепительным сиянием и ароматом того неповторимо чистейшего, колкого на  вкус воздуха, что появляется после гроз.Молния рассекла призрачную веревку и разметала тварей, как ветер — сухие  листья. Рудольф остался один посреди круга судорожно дергающихся тел в  искореженных, обугленных доспехах, Кажется, Страж опомнился, преодолев  нахлынувший дурман Зова. Йонге снова видел его подобием отлитой из  матового серебра статуи, не тронутой ржавчиной Скверны. Иззубренные  отростки молнии еще сверкали, перепрыгивая с одного порождения Тьмы на  другое и постепенно сходя на нет.«Это не тот мост», — невозмутимо сообщил Сайнжа. — «Нам нужен тот, что правее.