Азифуровы трубы

Казалось, его тело даже пронзила какая-то судорога, он просто трясся, с трудом сохраняя равновесие. Кожа стала краснеть от какого-то внутреннего свечения, в секунды оно стало ослепительно ярким. Раб попытался кричать, но его голос был тут же заглушен разорвавшим его тело на части взрывом.

Все случилось так быстро, что гость даже не успел среагировать и встретил с грохотом распахнувшую покареженные ворота взрывную волну во весь рост. И это сбило его с ног. Раб же был испепелен полностью. Где-то в выси еще летел клок не то его кожи, не то одежды, рассыпавшийся на ветру черным пеплом.

Гостю же оставалось лишь гадать, что произошло и почему.

Однако, невежливо заставлять себя ждать. Гость подошел к двери и постучал. Дверной молоток издал очень громкий звук, отзывавшийся эхом где-то вглубь особняка. Гость ждал ответа. Ждал долго, успев осмотреть двор и сам дом, все вокруг, но второй раз не стучал. Гость ждал. Он обратил внимание, что во дворе не было ни стражников, ни рабов, ни прислуги, а потому ожидал, что дверь ему откроет сам хозяин дома.

Одинокое и усталое существо, измученное годами заточения в своем собственном мире.

Наконец дверь дернулась. Послышался звук поворота ключа в замке. “А хозяин-то затворник” — подумал гость. Тяжелая дверь распахнулась, и гость увидел вовсе не то, чего ожидал.

До боли знакомое худощавое лицо. Та самая кудрявая борода, та самая горбинка на носу и выразительные большие глаза. Это был тот самый пациент, из-за смерти которого гость попал в тюрьму.

Только теперь он выглядел бодрее, увереннее и даже моложе. Возможно, просто от дневного света.

— Здравствуйте! — Гость подыграл, делая вид, что впервые видит хозяина дома. — Вы искали переводчика древних текстов?

— Все верно. Я один из патриархов этого города, Нестор. А как вас зовут, молодой человек?

— Робин, господин Нестор, — соблюдая этикет, гость склонил голову. — Большая честь познакомиться с вами.

Когда обмен любезностями был закончен, патриарх жестом пригласил переводчика в дом.

гость прошел и сразу заметил, что дом был очень странно освещен. На улице был ясный светлый день, а в доме свет был такой, как будто погода была ненастной. Все было серым и блеклым. Гость вглядывался вперед, точно в потемки. Казалось, чем дальше он идет по коридору сначала в большой холл, а затем еще глубже в дом, тем меньше становится света, он будто угасал в стенах дома.

Вновь вернулись запахи. Гость почувствовал это, потому, что учуял старческий смрад.