Вниз по течению - 1

Наверное, наверху они были громкими, но у неё в камере больше напоминали эхо жизни.

Когда страж — такой же здоровый и плосколицый, как остальные — вновь принёс еду, Магда осмелилась спросить, почему её не отпускают.

— Не до тебя сейчас, — отмахнулся он.

Она вопросительно смотрела на него снизу вверх.

— Не знаешь, что происходит? — спросил он и, доброжелательно усмехнулся: — А, до тебя же тут никакие звуки не долетают. Сегодня день Благодарения Праматери, на Площади будет казнь с помилованием одного из преступников.

— День Благодарения, — прошептала Магда. — Сколько же я здесь провела?

Она попыталась подсчитать, но сбилась.

— А у нас совсем некстати своя казнь, — продолжал с досадой страж. — Говорят, плохая примета. Праматерь может обидеться.

— Какая ещё своя казнь? — спросила Магда.

— Бунтовщиков пора порешить. Раньше не могли, Великий Хранитель был в отъезде, а дальше ждать опасно: они еле живые. Может статься, завтра и казнить будет некого.

Бунтовщики? Вспомнился встреченный в коридоре мокрозяв.

Тогда стражи тоже говорили про бунтовщиков.

— Так, может и не надо, раз без того скоро, — негромко заметила она.

Он посмотрел на неё с улыбкой и, сев рядом, положил руку на плечо:

— Глупая ты баба, хоть и учёная. Как жеж не надо? А другим наука? Я, знаешь ли, сам из мокрозяв вышел, законы знаю. Если каждый начнёт по-своему воротить, тут семнадцатый год наступит. А он для нас ничем хорошим не закончился.

Магда ничего не поняла из его последних слов, только удивлённо переспросила:

— Ты тоже мокрозяв?

— Бывший.

Мы, стражи Башни, все из мокрозяв. Кого охранять-то приходится? А вода в Башне не откукренная. Ферштейн, чем это грозит?

— Ферштейн, — угрюмо повторила Магда незнакомое слово, догадавшись, что оно означает «поняла».

— То-то же, — голос стража становился всё добрее, а рука опускалась всё ниже, и теперь лежала на её груди.

Магда встретилась с ним взглядом.

— Ты не бойся, Машка, — сказал страж. — Я про тебя не забуду, голодной смертью помереть не дам. Другим с этой казнью пока не до тебя, а я помню.

Нравишься ты мне, хоть и страшненькая. Классуху мою школьную напоминаешь. Физичку.

Она не нашлась, что на это ответить. А страж уже расстегивал пуговицы на корсаже. Вторая его рука уверенно легла на её бедро.

«Это лучше, чем смерть от голода», — сказала себе Магда и помогла ему справиться с неподатливой пуговицей.

...

После перепихона страж совсем подобрел. Даже принёс большой пучок сухой травы и бутылку, на дне которой плескалась брага.