Лунный князь. Беглец

Великий Эйне, как же нам изловить и уничтожить это чудовище, и почему, друг мой Сьент, ты не вспомнил о легенде? Или не поверил в детские сказки?»

- Да, брат Глир, - рассеянно сказал он, - приверженность Сьента заветам древних Гончаров выглядит в наше время глупо. А он ничего не делает просто так, особенно, глупости.

- Вот именно! - обрадовался иерарх сферы Логоса. - В этом ракурсе его целибат необходим: чем позже у него появятся дети от земной женщины, тем дольше он проживет, вкушая дары, полученные авансом. Гениально! Переиграть самого дьявола! Но мы помешаем этой игре.

Мы с тобой переиграем их обоих, брат Ремес.

- Да, разумеется, - пробормотал рыжеволосый жрец и поспешил к выходу — надо предупредить Сьента о предательстве Глира, надо напомнить о подозрительной живучести некоторых горных легенд.

Но он опоздал: Верховный был уже далеко.

Глава 20

Забитым землей ртом не покричишь. Землей не подышишь. Как долго дарэйли могут обходиться без воздуха? Я смог не дольше, чем люди: успел сосчитать до шестидесяти, когда грудь начало невыносимо жечь от удушья, а в залепленных грязью глазах поплыли алые пятна.

 

Еще минуту я удерживал себя от вдоха – забьет легкие, тогда точно ничто уже не поможет. Потом сознание затуманилось, и я сбился со счета.

Пришел в себя от тряски: меня сжало и тащило куда-то, как козявку в кулаке. Вокруг все гудело, вибрировало, и непонятно было – то весь мир гудит, то ли просто в голове мозги перемешались от сотрясения. Земля рвалась с нутряным стоном и ворочалась, проталкивая меня сквозь себя.

В груди жгло от недостатка кислорода. Но я терпел. Дышать не хотелось. Помер, что ли?

Удар. Меня снова подбросило вверх. 

Еще удар по всему телу – упал во что-то вязкое - и судорожный вдох. Вонючая жижа мгновенно заполнила все нутро. И тут же меня сотряс кашель. Значит, жив. Еще бы отдышаться, но жидкая грязь не давала. Единственное, что было ясно – я тонул.

Рывок. Снова меня кто-то тащил, но уже за шкирку, сопя и порыкивая. Когда подо мной оказалась твердая почва, что-то горячее и шершавое, как терка, прошлось по лицу, едва не содрав кожу.

Я закашлялся, открыл глаза и снова зажмурился: надо мной нависала пасть с внушительными клыками. Глаза твари светились, как плошки.

Пасть отодвинулась. 

- Жив, принц-не-принц?

- Где мы? – выдавил я вместе с кашлем. Говорить было еще больно.

- А хрен его знает, в какую задницу нас зашвырнул Ксантис! - выругался дарэйли, отошел и встряхнулся, как собака.