Серебро и свинец

* * *

Генерал‑майора Бубенчикова мутило.

Морская болезнь у него началась еще в вертолете, а сейчас, в замкнутом пространстве БТРа, стиснутый с одной стороны щуплым, но, как выяснилось, удивительно костлявым переводчиком, а с другой – здоровенным десантником, нежно сжимавшим огромными лапищами ручной пулемет, замполит ограниченного контингента советских войск на межпространственной научной станции мечтал только об одном – чтобы это все хоть нена…

БТР резво подскочил на очередном ухабе, в результате чего желудок Бубенчикова подпрыгнул к самому горлу и уже не захотел опускаться.

– Остановите… – прохрипел замполит, на всякий случай поднося руку ко рту. – Остановите…

– Тормози! – заорал сидевший рядом пулеметчик, уяснив, чем грозит ему развитие событий. – Генералу плохо!

Сидевшие напротив десантники активно поддержали его криками и стуком прикладов о перегородку. При этом один из них нечаянно задел рожком голову замполита, что отнюдь не улучшило общее самочувствие последнего.

БТР замер.

Двое десантников выскочили наружу и помогли выгрузиться вконец позеленевшему генерал‑майору. Оказавшись на твердой земле, замполит слегка воспрял, огляделся и, выдохнув «Стойте здесь», ломанулся через придорожные кусты.

Вернулся он спустя несколько минут, задыхающийся, бледный и потный.

– Э‑э, все в порядке, товарищ генерал? – осведомился один из десантников, старательно отводя взгляд.

В ответ Бубенчиков злобно хрюкнул и попытался влезть в БТР самостоятельно, умудрившись при этом задеть макушкой край люка.

Увидев пробирающегося к нему взбешенного Бубенчикова, Лева Шойфет страшно захотел съежиться и вообще оказаться как можно дальше. Впрочем, к его превеликой радости, замполит не обратил на него никакого внимания – он плюхнулся на свое сиденье, посопел несколько минут и замер с полуоткрытым ртом, глубоко о чем‑то задумавшись. Лингвист неслышно вздохнул и в очередной раз попытался перетолмачить основные тезисы замполитовской речи (врученные ему только утром, сразу после завтрака) на эвейнский язык, не слишком приспособленный для демагогии.

Бубенчиков же в очередной раз вспоминал жаркий августовский день 68‑го, когда он, тогда еще всего лишь подполковник, сидя на броне танка, въезжал в спящую Прагу.

Тогда ему повезло – если можно назвать везением пущенный каким‑то метким чехом обломок кирпича.