Серебро и свинец

Жаль, не всегда дар передается наследникам… О доме и речи не могло идти – это Тауринкс понимал, еще принося самый первый обет. Так что сборы его не были долгими. С котомкой за плечами и улыбкой на губах друид прошел весь срединный Эвейн, средоточие мощи Серебряной империи. И вот уже второй год он мерил шагами владения Бхаалейн, Картроз, Финдейг, Шориел и Такнаир. На пятерых эти роды поделили огромный и почти не населенный участок между Беззаконной грядой и заливом Рассветного океана, глубоко вдававшимся в эвейнские земли.

Поговаривали, что за морем тоже есть какая‑то земля, но байки эти друид слушал вполуха. Во‑первых, Серебряной империи они уже не принадлежали, а значит, под защитой ее соединенных гильдий не находились. Пусть тамошние жители сами разбираются со своими чащами. А во‑вторых, моря лесной чародей профессионально не любил и побаивался.

– Ну а староста ваш где? – спросил Тауринкс у всех малышей разом, и, конечно, ответили ему тоже хором, да таким нестройным, что друид разом осознал свою ошибку.

Его уже много лет не переставало удивлять, что со зверями общаться куда проще, чем с людьми, хотя последние вроде бы несравненно умнее.

– Ты! – ткнул он пальцем в первого попавшегося мальчишку. – Так где староста?

– Да в поле он, где ему быть! – пискнул паренек. – От, в той стороне, у реки, за заливным лугом.

– Спасибо. – Тауринкс отсыпал советчику из кармана горсть лущеных кедровых орешков.

– У‑у! – восхищенно взвыл мальчишка и тут же для сохранности упихнул гостинец в рот.

 – Можа, ваш провожыш?

– Ну, проводи, – покладисто согласился друид.

По дороге Тауринкс озирал деревушку хозяйским взглядом. Хорошо, право же, живут на востоке! Покойно. Разве на югах позволил бы кто себе поселиться без крепкой ограды? Сумасшедший или отщепенец, не ценящий ни своей жизни, ни чужой. А здесь – ни палисада, ни даже изгородки самой завалящей; вот дом, вот огород, а за ним – сразу луга, и поля, и лес где‑то там подальше.

Тихая здесь, верно, жизнь. Тауринкс бы от такой тишины озверел на третью неделю. Ему и дома‑то, где житья не было от налетчиков‑ырчей и диких драконов, казалось скучновато.

Деревня стояла почти на самом берегу Драконьей реки, отделенная от воды широким заливным лугом. Имя свое речка получила, само собой, не от того, что в ней водились водяные драконы. Даже лишившись и так невеликого умишка, дракон не смог бы подняться по течению из родных морей в реку.