Красный Камень Каррау. Каррау I

Тяжелые его шаги. Он дрался рядом, потоки рассекаемого воздуха касались моего лица, но я не открывал глаз. 

Я сжимал камень, заставляя его заткнуться. Впихивая в его утробу свою силу. И свою слабость. Свой разлом. Заставляя глотать кровь, несущую знание того, кто я. Каков я. Насколько я… треснут.

Пробивая в нем трещину.

Крепче сжимая кулак.

Давид закричал радостно и жутко – вопль берсерка, бросающегося в последний бой. Камень издал вой существа, которое прежде было вещью – и возвращалось в бытие вещи. 

Оба крика одновременно захлебнулись.

Пульсация погасла, впиталась в сердцевину камня – я видел её кожей. А с ней, в самое его ядро, я втолкнул свет и давление. 

Я держал камень. Контролировал. 

Я швырнул его в стену за миг до того, как опал взорвался, разлетаясь сверкающей мелкой крошкой.

Среди духов, служащих городов, словно взорвалась граната. Толпу манов разметало по палате белыми и черными трепещущими тенями. 

Ман с вытянутым лицом повернулся ко мне – его, слой за слоем, до сияющего черного каркаса, снесло – словно ядерным ветром ободрало до костей.

От призрака, что сидел под потолком, не осталось ничего.

Руку сводило острыми судорогами. Сердце стучало медленно, но сильно – до боли. Во рту скопилась горькая вязкая слюна.

– Давид? – Я поднялся оглядываясь. Манов не было. Давида тоже не было. Его кукри лежал на полу.

Я подобрал оружие. Наклоняясь, увидел парня. Он спрятался от взрыва под кроватью, втиснувшись широкими плечами в узкое пространство. Я вновь позвал, но не получил ответа.

 

Зана надсадно хрипела, сидя рядом с неподвижным Мером. От нее все так же поднималось золотое облако разодранной ауры. Я пожелал ей скорой смерти.

Чтобы добраться до Давида пришлось поднять и сдвинуть кровать. Он лежал, сжавшись в спазмированной позе зародыша. 

– Давид!

Через три долгие секунды он развернулся и сел, обхватив себя руками за колени. Спазм сменился короткими приходящими и уходящими судорогами. Затем его отпустило. 

Давид растер дрожащими ладонями лицо.

Посмотрел с удивлением на руку, на которой отсутствовал палец. Растер кисти.

– Что ты со мной сделал? – Поднял парень прищуренный взгляд. Под его глаза залегли глубокие тени.

– Вообще или сейчас?

Давид кашлянул. Обхватил себя за ребра, как будто пытался удержать в целостности распадающееся. 

Я сел на пол, прислоняясь спиной к отодвинутой кровати. Меня тоже слегка трясло:

– Что ты помнишь?

Давид пожал плечом. Поморщился.

– Что я вернулся.