Дочь охотника

Почему я поволок уличного мальчишку с собой? Он был там, на месте происшествия, показания свидетеля крайне важны, тем более, что сам я возился с камерой и проглядел половину всех событий. Мне не жалко целого фунта, ведь у меня останется еще сорок... сорок один. Это будет красочный и кровавый репортаж! Яркий, сочный, заставляющий кровь застыть в жилах!

— Шеф, шеф! — я стремительно ворвался в кабинет редактора. — О, прошу меня извинить!

Редактор был на месте, но также в кабинете сидел в старом кресле опираясь руками на длинную трость пожилой статный джентльмен, в длинном черном сюртуке, весь седой.

Весь его вид выражал надменное благородство, превосходство крови над нами, обычными обывателями. Дорогой цилиндр из черного атласа висел на вешалки у входа. Странно, что он его снял, обычно люди его круга так себя не утруждают.

— Простите, сэр! — повторил я и замялся.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил редактор. — Вот твое вознаграждение!

Он указал на тонкий кошелек на столе, который я поспешил спрятать в карманах.

— Пожар на Мейпл-стрит? Жертвы были? — спросил пожилой джентльмен.

Какой у него голос, это что-то. Завораживающий, гипнотизирующий, заставляющий отвечать сразу и правду.

— Нет, пожара не было! — поспешил я рассказать все, как было. — Там убили дракона!

— Как убили! — аристократ даже вскочил на ноги.

— Как? Мечом! Вжух! — я провел рукой сверху вниз. — И нет дракона. Это было быстро!

— Удивительно! — воскликнул шеф. — Ты успел снять?

— Да! И охотников и двух леди из дома!

— Мне нужны эти снимки! — заявил седой джентльмен, усаживаясь обратно в кресло.

Быстро же он успокоился, вот что значит воспитание.

— Вам придется подождать полчаса, пока я проявлю...

— Мне нужны пластинки! Я... Мы сами проявим, — заявил он.

— Принеси, — произнес реактор.

— Сейчас, они в фотолаборатории, — я вышел в коридор.

А как же репортаж? И почему редактор так быстро согласился? Разве можно отдавать такой ценный материал... Заметка в газете без иллюстрации не привлечет никакого внимания, читателю будет скучно.

Я, все еще размышляя, как поступить, вошел в комнату. Паренек смирно сидел на табурете там, где я его и посадил. Фунт стерлингов — это фунт стерлингов! Я почти два часа на улице стоял, а тут всего лишь надо посидеть и подождать. Мальчуган хмурился, мял кепку в руках, как будто хотел что-то сказать.

— Ты еще здесь? Посиди еще, надо кое-что уладить.

Я начал перебирать еще непроявленные пластинки.