Сибор Милосердный

Кок по кличке «Вкусняш» впопыхах искал мешок овсяных хлопьев и грозился всем морякам, что если они не помогут ему в поисках, то те будут завтракать пресными галетами и холодным, как трупы их предков, чаем.

Судовой врач, с присущей ему материнской обходительностью, предупреждал всех на борту о необходимости принять полрюмки лечебной настойки для профилактики болезней.

Галдёж и беспорядок стояли до тех пор, пока в трюм не спустился капитан Киль. Командирский голос тут же заставил сойти на нет происходившую вокруг катавасию, и уже через несколько минут мешок с овсянкой был найден, а каждый моряк получил свою дозу лекарства.

В то мгновение, когда корабль снова ожил, и люди на нем, словно муравьи, метались от дела к делу, Сибор вымещал накопившуюся внутри злобу на несчастный мешок с мукой.

— Ненавижу... — прошептал он про себя. Удары стали чаще, и совсем скоро в ход пошла и нога. Нещадно он избивал ни в чем не повинный мешок муки до тех пор, пока не проделал в нем дыру. Мука просыпалась, образуя небольшую горку, которая становилась все больше.

Но Сибор не желал останавливаться. Оставив мешок в покое, он подошел к деревянной балке и окинул ее взглядом...

...а затем замахнулся кулаком.

Удар! Еще! Еще! Он бил по дереву до тех пор, пока кожа на костяшках пальцев не ободралось, заставив его остановиться. Вдруг на его лице появилось появился страх. Сибор словно бы осознал, что за ужас он вытворяет. Медленно, пятясь от балки, на которой оставил следы крови, он отошел в сторону и прислонился к лежащим рядом ящикам, спрятав лицо в руках.

Он тяжело дышал, руки дрожали от сводящей судороги. царевич поднял ладони и посмотрел на них...

— Дядя? — прошептал Сибор, и в голову врезалось воспоминание.

Он еще совсем маленький, только что подрался с одним из мальчишек во дворе. Последствия стычки были не из приятных — ему разбили нос и оставили синяк под глазом. Соперник был слишком силен и у Сибора не было даже надежды на победу.

Дядя Фаррел стоял рядом и промывал рану племянника.

Добрые глаза царя успокаивали Сибора, но недостаточно. Остатки злобы после драки все еще кипели в его сердце, завывая от несправедливости.

— Я скажу своему отцу, как только он вернется, я...

Фаррел ухмыльнулся, словно бы Сибор сказал что-то забавное. Он опустил тряпку в миску с водой и коснулся лба племянника.

— Что наказал Единый всем разумным тварям, которых создал, Сибор?

Мальчик нахмурился и попытался вспомнить строчку из Священного Писания.