Тихая война

К тому же, они оба выбились из сил, и кони под ними спотыкались от усталости все чаще. Ничего дурного не случится! Они уже слишком далеко от “Сиреневых холмов” и сгоревшего дотла вместе с окрестным леском старого шато. Оставили коней на заботливого конюха. Арендовали большую комнату на верхнем этаже. И так остались в “Лесном очаге” на добрую половину семидневки!

Воля Эйнеке, он бы уже тронулся прочь и снова гнал коня к Кагарану, где назревало… назревало что-то воистину дурное и кровавое, однако Вивьен настояла.

Она призвала Конклав. К добру или к худу, но маги его уже скакали на встречу. Встречу… Встречу, к которой Эйнеке был совершенно не готов!

“Я устал”, - признал сам про себя, сидя на застеленной шерстяным одеялом постели.

Он и впрямь чувствовал себя чудовищно уставшим. Легкая и беззаботная жизнь в Свободных городах, которую представлял Эйнеке во время зимовки в Хладберге, обратилась… чем? Чем она обратилась? Эйнеке не находил подходящего слова, но он словно бы чувствовал на своей шее стальную петлю, которая с каждым днем затягивалась все туже и туже.

Он уже едва мог дышать!..

“И все это по моей собственной же глупости!” - раздражение вспыхнуло, но сразу унялось, смирившись. Эйнеке бы напился – о, как он хотел бы напиться! – однако скоро его вахта.

С тех самых пор, как они заселились в эти бесспорно пристойные и удивительно просторные аппартаменты на третьем этаже обыкновеннейшей придорожной таверны, Эйнеке и Наталь по очереди следили за происходящим из окна.

Пропустить приезд представителей Конклава и тем более кого-то из Меченосцев или людей Лебрана было смерти подобно. В том, что их будут преследовать не сомневался никто. Впрочем, Вивьен выразила сомнения в том, что Лебран начнет охоту на них из-за сира Эрика. Алонсо Грассо и сам Лебран, по ее мнению, все еще оставались их союзниками, пускай и весьма-весьма неоднозначными.

Напряжение витало в воздухе. От него не лез кусок в горло, а все разговоры превращались в пытку.

Вивьен больше не молчала, но ее взгляды!..

- Церковникам нельзя было знать подробности! Нельзя… - оправдывался Эйнеке, когда Вивьен наконец спросила (упрекнула?) о произошедшем тогда – в “Сиреневых холмах”. И он чувствовал, как дрожит его голос, как внутренне колеблется он сам.

“Так ли нужна была эта смерть?” - крутилось в голове. Этот же вопрос Эйнеке видел в глазах и Вивьен, и Наталя. К счастью, никто из них не стал задавать его вслух.