Тихая война

Никто не сказал, что Конклав непременно нашел бы способ выкрутиться из тех обстоятельств, что сложились бы, узнай Церковь Спасителя о тех делах, что творили мятежные чародеи во всех Свободных городах, прикрываясь именем некогда великого чародея. И узнай они о том, что вызревает в Кагаране…

- Церковники теперь тебя не оставят… - только и сказала Вивьен с сожалением и с… разочарованием? Или это была жалость? Может быть, сочувствие?

- Я знаю, - выдохнул в ответ Эйнеке, не находя в себе сил ни злиться, ни спорить.

Да и о чем тут спорить? Райвану и его рыцарям не нужно никаких доказательств – они и без того охотно обвинят Эйнеке в убийстве сира Эрика, а если поймают, то с не меньшей охотой и осудят. Осудят, озвучат приговор, а потом казнят, скормив святому пламени.

“Стоило ли оно того?” - еще один вопрос, который никак не оставлял полуэльфа. Он сменялся и чередовался все тем же “Так ли нужна была эта смерть?”. В первые часы дикой скачки прочь от “Сиреневых холмов” Эйнеке почти не сомневался, но мере того, как растворялась в удаляющемся пожаре остатки магии из бомб и утихала отчаянная ярость…Тогда-то в голове Эйнеке зародился новый ворох вопросов:

“А не магия ли говорила во мне? Не мой ли голод заставил меня убить? Не… Не зверь ли во мне?.

.” - и чем глубже Эйнеке уходил в попытки осознать это и найти ответы, тем сильнее ему хотелось надраться вдрызг и просто отключиться.

- Эйнеке… - тихо позвали его, а теплая (почти горячая!) ладонь легла на плечо.

Эйнеке вздрогнул всем телом.

Инстинктивно отстранился, но тут же замер, фокусируя и зрение, и сознание на протянутой к нему руке и на женщине, которой она принадлежала.

Вивьен.

Вивьен вернулась с первого этажа. Она время от времени туда спускалась, проверяя не прибыли ли незамеченными посланцы Конклава. Сострадание без труда читалось на ее лице, хотя Эйнеке чувствовал напряжение, витающее между ними уже несколько дней.

- Ты в порядке, милый Эйнеке? - тихо спросила Вивьен, совсем не смущаясь Наталя, сидевшего подле окна на грубо сколоченном деревянном стуле.

Наталь ненадолго отвел взгляд от окна и настороженно посмотрел сперва на Вивьен, потом на самого Эйнеке. Эйнеке лишь слегка качнул головой, мол, не беспокойся. Затем он вернул внимание к Вивьен. Посмотрел на нее виновато и тоскливо.

“Нет”, - напрашивалось в ответ. Хотелось признаться, хотелось выговориться и получить хоть какое-то утешение! Хотелось… Хотелось. Очень хотелось!

“Это слабость.