Чума теней. Книга вторая.

— Для тебя было секретом, что иногда такое происходит на каторге и в тюрьмах?

— Происходит по приговору каторжного суда, а не по воле одного человека! — крикнул Виклор.

— Смотритель выше нас всех. Он один заменяет собой целый суд. Раз хотел снять с мальчика штаны, значит, по определению было за что наказать. Значит, не праведно жил малец, вот и пришёл час расплаты.

— Он сам признался, что на мальчике нет никаких грехов.

Что просто он ему очень понравился. Клятва каторжанина.

Король Волк совершил знамение каторги, причём левой рукой, что делалось только в исключительных случаях. Считалось, что нарушившего такую клятву, ждут несчастья до конца жизни и превращение в крысу после смерти.

— И что? Если мальчику была дорога честь, чего ж он не сопротивлялся?

— Вынь жёлуди из ушей. Бий его обманом опоил, я тебе что толкую?

— А кто заставлял пить вино с незнакомым человеком? Кто заставлял принимать еду? Ты что, не знаешь великий закон каторги «не верь, не бойся, не проси»? Он поверил Бию, хотя Бий ему разве родственник? Испугался отказаться от ужина, показаться невежливым, и поплатился.

Просил о помощи, самого Смотрителя беспокоил своими ничтожными проблемами... Смотритель имел право его наказать.

Как Бличу хотелось зарубить атамана зачарованным мечом за все эти слова.

Но он сдерживался, зная, что в противном случае Стрелки Гавера убьют не только его, но и всех вожаков Тропы.

Чтобы хоть как-то успокоиться, Блич дал себе слово бить в будущем по морде каждого, от кого услышит эту людоедскую фразу — позывной подонков. Ибо нормальному человеку свойственно всё делать наоборот: верить в людей, просить людей и бояться обидеть людей.

Дискуссия была недолгой. Атаманы прояснили свою позицию. Тропа спасется, только выдав короля.

Если король желает Тропе блага, то сдастся на милость атаманам сам. Но из любопытства Верховный захотел услышать требования Волка. И чуть не потерял сознание от неслыханной наглости.

— Что? Я не ослышался? Ты звал нас не умолять о прощении, а требовать освободить девочку? Поганую родственницу поганого стражника?

— Да, и дать Гуллейну право на поединок.