Чума теней. Книга вторая.

Эй, может, это не я запутался в грехах, а кто-то там наверху не такой мудрый и добрый, как в рассказах матушки и проповедях священников? Ничего. Скоро встретимся и узнаем. Скоро я. Предстану.

— Вы колдуны? Обвинитель говорил. Так спасите чарами себя и нас! — плаксиво умолял Паук, и, не получив ответа, обрушил на детей кучу ругательств.

— Оставь их, — заступился Соловей. — Мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли.

А дети... посмотри на них. Ясно же, что ни первый ни второй ничего худого не сделал, — и добавил, обращаясь уже к детям: — Помяните меня, когда придёте в царствие Света. Заступитесь за грешника.

— Истинно говорю тебе, — сказал кто-то из детей, Соловей закрыл глаза и не увидел, кто именно, — ныне же увидишь со мной небо.

А может, дети и промолчали, просто у Соловья перед лицом смерти начались видения.

Всё уже было готово, но казнь не начиналась. Стражники стали зло перешёптываться. Невилл отвёл Шибера в сторонку и посоветовал не ждать Найруса. Да, он же и предложил, чтобы детей казнили на его глазах, но у стражи могут в любой момент сдать нервы, и тогда его парочку рыцарей просто сметут, а приговорённых освободят.

Шибер уже думал поступить, как советует Невилл, но тут взмыленные лошади принесли карету Герцогова Ока, и оттуда выскочил Найрус.

Следом подъехала карета матери-герцогини.

— Я успел... успел! Матушка-герцогиня! Вы видите... видите, что творится за беззаконие? Привет, Блич. Наконец-то, увиделись! Ти, милый Ти, не бойся, ничего не будет.

— О, вас я тоже узнал! — засмеялся Соловей. — Спасибо, лекарь! Три дня назад снял лубки. Перелом зарос, рука как новая.

На тот свет уйду здоровеньким.

Найрус не ответил. Он не узнал человека, которому чинил сломанную кость.

— Я попросила бы вас, господин Шул, дать объяснения, — сурово начала мать-герцогиня. Что за самоуправство в моём...

— Никакого самоуправства. Процедура называется «Суд Одного Дня». Всё по закону. И, увы, ни у кого нет права отмены решения моего и второго офицера после Найруса.