Чума теней. Книга вторая.

— Друзья, прошу! Никаких больше необдуманных слов! Никаких необдуманных поступков! Перестрелять и перерубить друг друга вы всегда успеете. Но вначале, может, всё-таки поговорим?

— Кай! Проклятый Кай! Я тебя всё-таки догнал! Ну, молись, а, впрочем, небо всё равно не слышит молитвы нежити!

Оборванный, грязный, вымотанный многодневной погоней и ненавистью, Заревингер шатающейся походкой приближался к вампиру, и пытался перекричать гул собственного оружия — Клинок Гнева, казалось, готов был взорваться от переполнивших белого мага чувств.

Но Каю опять повезло. За двадцать шагов до жертвы у Заревингера иссяк запас сил. Он упал, выпустив меч, и потерял сознание.

— Ну, а теперь, когда Коричневая фракция самоустранилась, может, наконец, поговорим, друзья?

Глава одиннадцатая. Достоинство.

  У них был наготове запас самых глумливых шуток и самых грязных оскорблений – атаманы запретили пока распускать руки, но уж языкам бандиты, которым выпала честь пленить Воина Чести, думали дать волю.

Всё забылось, когда Аркабейрам Гуллейн вошёл в круг солдат и офицеров ночной армии. Они ожидали увидеть отчаянно храбрящегося мужчину с печатью обречённости на лице, но увидели спокойный взгляд, уверенную походку, парадную форму и начищенные до блеска сапоги.

  Всем своим видом Воин Чести показывал, что он их не боится. Не боится на самом деле, а не накручивает браваду, борясь с подступающим страхом. А ещё от него невидимыми, но хорошо ощущаемыми волнами исходило достоинство.

С большой буквы Достоинство.

  Забыв, что перед ними враг, пытки которого и мучительную смерть видели годами в сладких снах, бандиты расступались перед начальником Герцогова Ока, словно перед строгим инспектором, старались принимать позы, при которых незаметны дыры на одежде, прятали за спиной грязные руки.

  Наконец, Воин Чести остановился перед Олэ Меченосцем в рыцарских доспехах и атаманом Раккой в окружении шестерых гвардейцев.

  Олэ поднял забрало, и Воин Чести его узнал.

  - А, чудовище! Наконец-то ты среди своих! Когда уже сделаешь татуировку и присягнёшь законам каторги?

  Олэ сделал три шага вперёд и сказал так, чтобы его слышал только Гулле.

  - Я не бандит. Они лишь средство на пути к цели.

  - К какой цели?

  - Разделаться с тобой, как часть цели истребить твой народ. Второй поединок будет в латах.

  - Да хоть нагишом.