Колдунья. Сгорая во льду.

 

— Ох, что вы! Я уже провела вас!

Глаза Идореи блеснули металлом и нежная рука, схватившая острие меча, покрылась тонкие слоем стали и потянула оружие. Плечистый десятник, не ожидавший такой прыти, попытался ударить освободившимся кулаком по лицу нахалки и пропустил колено, нацеленное в солнечное сплетение. Последующий пинок в ногу выбил остатки уверенности в своем превосходстве и силы, позволив разъяренной гарпии прикрыться толстым телом от удара ближайшего воина, проткнувшего своего командира острым копьем.

 

Отцепившись от грузного «борова», она со всей яростью метнула зашедшего за спину врага в ошалевшего копейщика и сформировала в воздухе с десяток тонких игл, слепивших из неудачной троицы дикобраза, или ежа, как посмотреть. 

— Она маг! — кто-то громко воскликнул, и все внимание оставшегося отряда, предостерегавшего своим присутствием испугавшихся магов от поспешных действий. — Рассыпаться, нападайте одновременно с разных сторон! 

— Да понял я! — рявкнул здоровенная детина и одним прыжком сблизился с гарпией.

— С дороги сволочи, она убила моего брата! 

Девушка мановением руки поспешно создала баклер, застывший в воздухе перед бугаем, своей рукой откинувшим кулачный щит и пнувшей её со всей силы. 

Малец, державшийся позади девушки, уверенно поднял вилы, намереваясь проткнуть её. 

Лаэль смотрела на разразившуюся драку с неприкрытой злостью к самой себе. Годами её учителя призывали не использовать магию во вред разумным и в самую трудную минуту жизни, решавшую судьбу подруги, она не могла перейти себя.

Дар — это не проклятие, а благословение богов. И всякий дар, в отличие от проклятия, созданного для причинения боли, можно направить только на благие дела, не вредящие людям. 

— Идорея! — Последние секунды боя тянулись издевательски долго, заставив Лаэль испытать неведомый ей доселе страх. — Не-е-е-е-т! 

Сковавшие её цепи разорвались, и оглушающий крик пронзил всю округу. Испуг смешался со злобой, исходящей из самых глубин Лаэль, и заставил весь мир почернеть на секунду.

Людей не осталось, только животные, сцепившиеся за сохранение своих жизней. Никакой пощады она не ведала, как и контроля над собственным телом. Все происходило по наитию, словно так и должно быть. Пасы руками, жесты, выстраиваемые пентаграммы, здесь они не важны. Важно лишь вложить всю душу для спасения близкой подруги, спасшей её от одиночества и унижений. Она готова вложить всё, что у неё есть до самой последней капли.