Колдунья. Сгорая во льду.

Идорея же, пусть и обладает вспыльчивым характером, никогда не нападет без веских оснований. 

Пробуждение выдалось отвратительным. Все тело кололо, левая рука отдавалась болью, во рту пересохло и практически ничего не видно. На дворе ночь. Оно и к лучшему. Проснись она к обеду, как обычно она любит делать, пропуская первые часы занятий, и слезы гарантированы. 

Лаэль жадно вдохнула свежий воздух и поняла, что она практически не чувствует холода. Поерзав, она почувствовала крылья, укрывшие её лучше любого одеяла.

Девушка лежала на своей подруге. 

— Как ты? — вполголоса спросила Идорея. — Ничего не болит? 

— Где мы? — проигнорировала вопрос Лаэль. — И где все остальные? 

— Они… — запнулась подруга, не зная как подобрать слова. — Пошли первыми, мы их скоро нагоним, не бойся. 

— Не ври, я не дура… — почувствовала фальшь в её голосе Лаэль. — Ты не умеешь врать. 

— Я не хочу тебя ранить. 

— Ложь сладка и ядовита. 

— И почему меня потянуло тогда сказать это? 

— … 

— И что мне с тобой делать? 

— Рассказать правду.

 

— Прямо сейчас? Место не самое лучшее. 

— А у нас есть чем заняться еще? 

— Ты не ела с самого утра. 

— У нас нет еды. 

— Есть немного: Сухари, вяленое мясо и пару горстей изюма.

— Ты этим наешься? И откуда у нас такое «добро», Идорея? 

— Ты разве не помнишь?

— Все как в тумане.

— Обменяла украшение у солдат на одну сумку. 

— У тебя есть украшение? Впервые слышу.

 

— Колечко, купила у странствующего торговца. 

— Ты точно обменяла, а не своровала?

— Я разве похожа на воровку? 

— Есть немного…

— Дурочка! — беззлобно фыркнула Идорея и защекотала Лаэль, заставив засмеяться и слезть с неё. 

Накопившийся стресс, преследовавший двух несчастных подружек, вовлеченных в водоворот завязавшихся событий, ненадолго развеялся, оставив девушек одних в глухом лесу, но Лаэль, к тому моменту окончательно, насколько она вообще могла, отошедшая от горячки позабывшегося боя, сопоставила «бинты» на её ранах с порванной робой гарпии.

Новая пара сапог, похожих на воинские, красовалась на ногах девушки. С осознанием правды, сон уже не становился злым умыслом сознания, а реальностью.  Дрожавшая девушка сдержала настоящую панику, сохранив веселящийся образ. Тоска и уничижения не помогут спасти подругу из передряги, сохранить собственную жизнь и выяснить судьбу академии.