Совсем другая жизнь.

Лучше сдохни в абордаже,

В абордаже, в абордаже,

В абордаже по весне…

Я прошел и то, и это,

Видел бога, видел дно.

И не будет больше лета,

И не видеть больше света,

Нам осталось лишь одно…

Сдохни лучше в абордаже,

Чем в галере на весле.

Лучше сдохни в абордаже,

В абордаже, в абордаже,

В абордаже по весне…»

Вы хотели настоящей охоты? Не из-за мяса, не из-за самки. Без ран. До последнего вздоха. За все. За власть… Вы этого хотели, этого?

Вы это получите.

Глава 17

10 короток.815 года. День.

Корронна. Шмель.

Вышел из штаба через черный ход, надеясь, что не привлеку особого внимания. Как же… все наши подпирали забор, рассматривая плывущие по небу сизые облака. Капитан Сулл, шедший сзади меня, хмыкнул и что-то пробурчал себе под нос. Скрытность и секретность, ага, у нас, ха!

— Ну, так еще лучше, — заместитель командира прикрыл за собой дверь и помахал нам рукой, зовя за собой. Доставал из кармана повязку начальника патруля и отдал Жуку. — Сержант, в городе будете как патруль. Ты знаешь, что делать.

В других местах — по обстоятельствам. Шемель вас введет в детали. Связь по запасному варианту. И … это не учения, — он оглянулся в сторону ангаров, из которых молодежь выкатывала технику. — Мы будем на стреме, ждать вашей информации.

Нанир, Миди и Махун обернулись ко мне.

— В город.

По кварталам Старого города, закрытого для транспорта, все-также нарезали пятерки гвардейцев, на нас смотрели косо, но не приставали. Четыре егеря в полевой форме без нашивок, но все с сержантскими или капральскими лычками, и обвешанные оружием, как торговец детскими игрушками.

Выбери, что тебе понравилось… ткни пальчиком, малыш, и она твоя.

Я шел в состоянии ступора, начальство недвусмысленно дало мне понять, что я теперь намертво привязан к Гнусу или как там мне теперь его называть… Ничего себе дела! Сходил, хрень господня, контулукский дракон тебя за задницу, в прогулку по горам. Тут тебе и плен, и морское крещение, и фиолетовые штаны, и «с тебя спросим, если что не так» …, а оно мне надо? Оглянулся на своих.

Жук изображал тупого огромного сержанта, шагал по мостовой, не оглядываясь на прохожих. Махун, как всегда, перекатывал губами пустой мундштук, при этом обе руки его лежали на кобурах, мол, вооружен, зол и опасен. Как же…, а красотка Миди, на которую оглядывались даже патрульные гвардейцы, все пыталась заглянуть мне в лицо, обгоняя и сбивая с шага.

Наконец, я не выдержал:

— Успокойся ты, жив и здоров твой граф, не волнуйся.