Совсем другая жизнь.

Та надулась и некоторое время шла сзади. Жук с Мухой лыбились всеми целыми зубами, поглядывая на нее. Еще бы, не часто увидишь бойца Егерского особого полка с задранной кверху по нынешней дамской моде короткой толстой косой, задевающей при каждом повороте головы по стволу снайперской винтовки, и с лицом ребенка, у которого отняли игрушку, выкинули ее (игрушку) в окно и пообещали поставить в угол… и за что? Просто за вопрос о том, где сладкое. Хи-хи.

Из переулка, соединяющего нашу улицу с другой, выбежали два паренька в рабочей одежде, заляпанной чем-то белым, увидели нас, заметались, потом попытались сделать вид, что просто идут по своим делам.

Жук, оглянулся на меня, патруль мы или все же по своим делам идем? А что? Оружия у пацанов нет, ничего не тащат, на ворюг не похожи. Я дернул плечом, пусть идут. Сержант все же показал им кулак, те порскнули в сторону, пахнув на нас свежей краской. Вскоре за углом раздалась брань, и пятерка контулукских гвардейцев выскочила прямо на нас.

— Где? — один из них попытался заглянуть нам за спину. Пусто, конечно, маляры уже испарились.

— Кто? — сержант удивленно поднял брови.

— Пакостники эти, — гвардеец снова огляделся по сторонам. — Неприличности всякие на стене пишут.

— Какие? — Оса с невинным видом выдвинулась вперед.

— Кхм, да ладно.

— Но все же… интересно.

— Да ничего…

Из-за угла вышел еще один гвардеец, седой сержант, хмуро посмотрел на нас, потом узнал Нанира, подошел хлопнул того по подставленной ладони:

— Без ран, старый кабаняра?

— Без ран.

Чего вы тут, Лут?

— Патруль, — подергал повязку на рукаве Жука. — А вы? Тоже что ли?

— Да вроде того. Чего там за надписи? — Нанир кивнул в сторону переулка.

— «Дайте дракону взлететь». Помнишь такое?

— Дела… да брось, детки балуются.

Сержанты обменялись взглядами.

— Да, двадцать лет назад также думали, но ты помнишь, чем дело закончилось.

Один из молодых гвардейцев перестал пялиться на Осу и встрял в разговор:

— А чего это вы егеря, говорят, от драки отказались? На острова не поплыли? Сдрейфили? Так мы без вас…

Оба ветерана обернулись к нему.

Жук демонстративно сплюнул молокососу под ноги:

— Все повоевать хотите? Лут, ты молодежи своей не рассказывал, как это оно — пулю схлопотать?

— Да все выслужиться хотят. Думают, что война — это награды и звания.

— Ага, у тебя сколько от отделения тогда осталось?

— Шестеро. Мы в первой линии оцепления стояли. А вы?

— А у меня семеро.