Воспитанник орков. Книга первая.

А Тангейн — это не имя первопоселенца, а искаженный перевод с эльфийского слова «кайен», означающий на наречии альвов число «десять». Правда, чего там было десять — не то холмов, на которых утвердился город, не то рукавов Шейны, впадающих в Вотран, никто не знал.В доказательстве эльфийского происхождения города приводили тот самый ажурный дворец, не уступавший по высоте магистрату. Но с этим зданием были сплошные неясности. Издалека он и вправду напоминал творение, созданное чьими—то руками, но если подойти ближе, то было заметно, что это всего—навсего скала, превращенная в чудо морскими ветрами (а может, еще и течениями, если верить тем умникам, которые говорили, что некогда берега Вотрона были залиты морской водой!).

Местные «эльфийцы» же возражали, что альвы строили свои дворцы так умело, что те не отличались от природных объектов.

Но жителей города, особенно молодежи, не было особого дела до древней истории. Они просто радовались очередному празднику. (Заметим, что праздников было немало.

Обычай побездельничать — дело хорошее, но нужно кому—то и векши зарабатывать, чтобы вносить налоги в казну Городского магистрата.)

Глава 6. Слухи и домыслы - продолжение

Обычно Данут любил праздники. Он с удовольствием слушал гул толпы, с любопытством рассматривал механические часы, прозрачные фигурки и оружие из Скаллена, чудесные статуи, созданные скульпторами в ледяной пустыне Юдель, так похожие на ледяные фигуры, серебряные и бронзовые украшения далекого Морна.

На праздниках можно заглянуть в балаган циркачей, посмотреть, как они ловко жонглируют факелами, метают ножи и ходят по проволоке под самым куполом.

Приезжали в Тангейн и бродячие артисты, показывавшие интересные представления. Что—нибудь, о похищении драконом прекрасной девы. Или о мальчике, выросшем среди орков, но в тяжелый час для людей перешедшем на сторону своих соплеменников.

Не меньше, чем гулять по окрестностям и любоваться достопримечательностями, Дануту нравилось ходить по лавкам оружейников, рассматривая причудливые доспехи, выкованные для богачей и простенькие кольчуги, сплетенные для простых воинов, поглазеть на изобилие мечей — от короткого гладиуса до огромного эспадона, потрогать кинжалы — от прямых даг до бебутов.

Мастера—оружейники, первое время неодобрительно косившиеся на здорового парня, глазеющего на их сокровища, скоро привыкли к нему и даже, порой, использовали его как живой манекен.