Дракон Каррау. Каррау II

Из тени сверкнули два алых глаза, и вампир, словно дикая кошка, прыгнул на грудь парня.

Оба исчезли, прежде чем коснулись мостовой. Но немертвый в последний миг вскинул взгляд, как будто заметил меня. Это был Винсент. Советник бывшего Принца. 

И если город хотел напомнить мне о его природе – ему удалось. Волоски на руках стояли дыбом. 

Я отвернулся и вновь встал на след Косточки. Который вызвал такси, проехал квартал, выскочил не расплачиваясь. Подбежал к таксофону и забился внутрь, словно тот – последнее в мире убежище.

Затем позвонил кому-то, а повесив трубку, ушел в сторону, противоположную той, куда держал путь вначале. Косточка направлялся на вокзал, чтобы покинуть мой город навсегда. 

Напряжение в плечах и шее, которого я прежде не замечал, медленно отпустило. Ученик иллюзиониста не опасен, он уедет доживать свою жизнь так, как жил прежде, и нет нужды ее обрывать. 

Но... стал бы я звонить Аннауту, если бы провалил работу и он это знал? Учитель был довольно демократичен с нами.

Но все равно контролировал каждый шаг. Оставлял инструкции на случай успеха, на случай неполного успеха, на случай провала. Даже инструкции на случай своего проигрыша и смерти. Только они не пригодились.

Косточка высосан напрочь. Не похоже, чтобы иллюзиониста беспокоило его здоровье. Так кому он звонил? Учителю?... или кому-то другому?

Вот оно: Иллюзионист проецировал себя вместо того, чтобы явиться лично потому, что ему не нужен Каррау.

У него уже есть город. Он просто хотел меня убить.

Кто-то меня заказал.

В спину подул пронизывающий ветер. Тень прижалась к ногам, отвечая на беспокойство.

– Я не знаю наверняка, – сказал я ей. – Это может быть и не Принц.

Это может быть и Терция, разъяренная моим отказом. Она ведь разрушает то, что ей не подчиняется. И Эракан, оставшийся в городе на правах гостя. Старик поправлялся от инсульта, который я ему устроил. И один его учеников, сбежавших из города.

И кто-то новый, о ком я прежде не слышал или не задумывался.

Тень пульсировала в такт моим сомнениям. Она была уверенна: Принц.

Следом за Косточкой я двинулся к вокзалу.

Здесь царили ночь и ноябрь. Воздух противно лип к одежде, клочья тумана – к фонарям, похожим на высокие черные деревья, каждое из которых плодоносит единственным комком света. Куб вокзала, как и в реальности: тесное здание, выкрашенным каким-то гением в лимонный цвет.