Неживой

— Чего стряслось-то, Исиф? Где пожар? Натворили что ли чего и князь гонит теперь?

— Пожар, батька, — ответил Исиф. — Князь по утру погорел. С семьёй вместе. Тушат ещё.

— То есть, как погорел?

— А вот так. Молились они энтой своей Всематери на первых лучах солнца. Да пыхнул храм. Помер Ярион. Вместе с детьми своими. Нет на этой земле больше князя. Лучше уехать нам, не спокойно тут. 

— Вот зараза! — Вацлав выдохнул, сложился, отошёл и сел на кровать.

— Да, — вздохнул Исиф. — Мы тожа расстроились. Хороший мужик был.

К нам так соседи никогда не захаживали… Пойду я коней седлать, батько. А тут… свои дела заканчивай. Да поехали. Я ничего не видел. 

Вацлав молча кивнул, сгрёб со стола кубок, наполнил его из полупустого графина и всадил себе в глотку. 

— Не поедешь ты, князь, — тихо сказал Ева и обвилась вокруг его руки.

— А ты чего, не пущать меня собралась, женщина? — усмехнулся Вацлав.

— Нет. Не я. Долг.

— Долг? Чего ты мелешь?

— Нельзя тебе князь уезжать, если ты Яриона любил, как брата и уважал его, как мужчину и князя.

— Это да. На похороны остаться бы. Честь отдать, — грустно вздохнул Вацлав.

— Не-е-ет, — протянула Ева. — Не о том я. Если Исиф правильно расслышал, князить по линии Яриона некому больше. Никого не осталось.

— Да и чего? — рассердился Вацлав. — Нового выберут. Не наше дело. 

— Выбрали уже. Самый богатый станет. Димитром его зовут. Ещё князя по гавани не развеют, а он уже себя новым объявит. Только вот нельзя, что бы его выбрали.

— То есть как нельзя? Ты чё метёшь тут, баба?

— Ярион и его предки жизнь положили, чтоб Поморск построить на этом берегу.

Первый острог основали зимой ещё более волчьей, чем эта. На крови и костях буквально возвели. Прапрадед Яриона жизнь убил, от юноши до голубого старца, чтоб со всего света сюда камней привезли под замок родовой, когда здешние скалы кончились. А прадед Яриона твоих людей пустил, не велел им кровь пускать, чужакам, а велел, как родных встречать, землю дал вам, пускай скудную, но дал. У него у самого такая же, только потеплее чуть из-за течения, да ветров тут меньше. А дед, отец и сам Ярион жизнь положили, чтобы эту землю враги не отобрали, любили её и удобряли так, чтоб все сыто жили и не нуждались ни в чём.

— И?

— А Димитр купец. При Ярионовой семье много таких появилось, сытых, да жадных. Как мухи на мёд слетелись, только последний кирпичик в твердыню уложили. Ему только золото важно. Войны нет, нужды нет, все кто в думе народной, торгуют и живут в шелках.