Огонь

Но его тревожила тишина: ни шелеста листвы, ни хруста травы под его собственными ногами, ни ветер, ни бегущий ручей, отражающий свет звезд — ничто не издавало звука.

Сэт осознал, что глух, и все его тело покрылось мурашками.

Теперь он уже не был охотником. Он чувствовал, как кровь мигом прилила к лицу, вообразил, как шумит в висках. И осознал абсолютную беспомощность, когда не обнаружил на поясе кинжалов.

А лес вокруг жил. Он двигался, дышал и затевал что-то, о чем Сэт узнает поздно. Слишком поздно. Ноги пронзили острые клыки; Сэт взревел и рухнул, широко раскрыв глаза.

Он не слышал собственного крика, и оттого орал еще громче, надрывая глотку, в агонии и отчаянном желании выжить.

Алые глаза сверкнули перед ним и заставили онеметь. Белоснежные зубы громадины оказались слишком близко к лицу долийца. Он чувствовал невыносимую вонь гниющей плоти. Прямо изо рта твари лилась Сэту на грудь и руки теплая, густая кровь.

Что-то заставило зверя встрепенуться. В его зрачках отразился ярко-зеленый подвижный свет.

Сэт не мог пошевелиться, ведь передние лапы твари пригвоздили его к земле, но вдруг чудовище... Отступило. Не в силах отвести глаз от самого Ужаса, Сэт в оцепенении наблюдал, как тот переступает с лапы на лапу, оставляя за собой длинный кровавый след на примятой траве.

Зычный рык раздался в мыслях Сэта, и он откинулся наземь, бестолку зажав уши ладонями. Грозный голос разошелся громом внутри его головы.

«Then na vhen, dalen. Ar fen, sahlin — fen-falon. Ma emma harel».

Эхо множилось без конца.

Сэт стиснул виски, оставляя на коже вмятины от ногтей. Ему казалось, что голова взорвется.

Зеленый, искрящийся свет склонился над ним и прошептал нежным голосом Кристы;

«Hallam, lethallin. Ma dareth».

Боль отступила перед ее словами. Сэт ощутил озноб от потерянной крови. Он тяжело перевалился на спину, раскинул руки и позволил зеленому свету коснуться себя.

Алые глаза Ужаса наблюдали за ними из тьмы.

***

Он никому не рассказал о своем сне, хоть страшное видение и наказало ему обратное.

Побоялся, что его сочтут трусом и недостойным. Сэт слишком долго ждал этого дня. После того, как на голое лицо лягут гибкие линии валласлина, он будет признан равным. Больше его не назовут шутливо-насмешливо «dalen», он никому не позволит себя оскорбить.

В торжественной ночной тишине Сэт шел к месту таинства бок о бок с Ассаном. Оба помнили, как наблюдали за посвящением Кристы. Она стиснула зубы, как только игла с чернилами коснулась лба и проникла под кожу.