Клеймо Забвения. Книга 1: Дитя стихий

Быстрее, быстрее закончить Совет! Однако стену сознания жестоким градом били бессмысленные слова бессмысленного человека, занимающегося бессмысленными делами.

Уходит мысль!

— Остались три кандидатуры на чествование «героя», — откашлявшись, продолжал шуршащим голосом Стекарди. — Первый — фермер из баронства Мисендаль, построивший систему оросительных каналов, что повысила урожайность окрестных земель. Второй — солдат из батальона Саламандры, который придумал машину, позволяющую очищать Ров от веток и листьев.

И настоятель церкви Наслаждения из баронства Эксвод, разработавший машину для удовлетворения жриц, — старик на секунду запнулся и процитировал: — Чтобы... эм... «в обстоятельствах отсутствия поклонителей они не бездельничали».

Архивариус вытер пот с высокого лба и подслеповато уставился на свиток, пытаясь представить, как работают данные изобретения.

— Не густо в этом месяце с героями, — заметил Доменик ван Обенир.

— Какое время, такие и герои. Есть мнения, кого следует наградить?

Архонт вернулся в кресло, потревожив зеркальную гладь спинки и, устраиваясь поудобнее, в нетерпении застучал пальцами по отполированной, обитой серебром дубовой ручке. Удачная мысль таяла, меркла, растворялась.

— Мы могли бы и других найти, но не должно раз от разу чествовать лишь за военные подвиги.

Святой Субирату! Это не популярно! — гаркнул инквизитор Эджэн дэр Войс.

Голос прогремел под сводами залы, отражаясь эхом от стен, и упал обратно, на головы людей. Все, кроме Доменика ван Обенира, от неожиданности вздрогнули. Харуманиус бросил на консорта уставший взгляд:

«Знай я страх, этот человек, наверное, стал бы постоянным гостем моих кошмаров».

Крепкий бас инквизитора выломал пару кирпичей из почти развалившейся стены удачной мысли.

Раздражение!

— Ни одного военного достижения. Куда уж популярней, — сквозь зубы процедил архонт. — Третий раз сегодня мы читаем список. Отсеяли обывательскую шелуху и оставили лучшее из худшего. Будем принимать решение и перейдем к следующему вопросу или отдадим решение на волю челяди, может, они будут расторопнее Совета?

Нетерпение!

— Мы примем решение, господин, еще немного времени.