Истребитель магов

Заплясали справа какие-то оранжевые пятна, а с других сторон все заливала темнота.

- Гляди, глаза открыл, - сказал первый голос, и в нем прозвучало восхищение. - А я думал, до завтра не очухается! У Хамунда рука тяжелая.

- Харальд, ты как? - спросил участливо второй голос, принадлежавший Гуннару.

            Юноша смог наконец разглядеть, что оранжевые пятна - несколько свечей, стоявших на столе, а сам он лежит на лавке.

- Нормально, - сказал Харальд, делая попытку подняться.

            Мышцы слушались плохо.

В голове при каждом движении вспыхивала боль, словно тыкали рогатиной, в животе ворочался мерзостный клубок тошноты.

            Но он все-таки смог сесть.

            С другой стороны стола на него смотрели две пары глаз. Озабоченно блестевшие темные - Гуннара, а также маленькие и колючие - того самого рыжеволосого, который так неудачно поцеловался со столбом.

            Губы его были разбиты, на щеке царапина.

Гуннар выглядел не лучше. Под глазом его красовался синяк, а второй наливался на челюсти, у самого рта. На столе стояли пузатые деревянные кружки, и тек от них горьковатый аромат.

- Меня зовут Авимелех, - сказал рыжеволосый, как-то странно кривя расплющенные губы. - И когда-то я тоже был нид... 

            С изумлением Харальд смотрел, как новый знакомый расстегивает ворот рубахи, открывая грудь, поросшую рыжей шерстью.

На ней хорошо была различима татуировка племени.

            Точно такая же, как и у Харальда. Как и у любого мужчины нид.

            Харальд сглотнул, пытаясь понять, как следует себя вести. Но голова оказалась пуста, словно сума неумелого охотника. Выручил воспитанника Гуннар.

- Как ты понимаешь, Харальд, - сказал он, - произошло недоразумение. Друзья Авимелеха - наемники, и привыкли сначала драться, а потом думать.

Пока ты отлеживался, нам удалось все уладить.

- Да, - Харальд вновь сглотнул. - Я понял.

- Хлебни пивка, - предложил вдруг Авимелех. - Полегче станет.

            Зажурчала жидкость, переливаемая из кувшина в свободную кружку. Принимая ее, Харальд с удивлением ощутил, что руки его дрожат. Пиво ему не понравилось. Отхлебнул только пару глотков, смывая с горла неведомо откуда взявшийся мерзкий налет.