Ключ Гиброима

Понимаешь?

Как объяснить чужеземцу, что Дая позволяет себе слишком много? На днях она хватала Феранора за руку и прижимала её к груди.

Знал бы алялат, чего стоило ему удержаться, не броситься на них прямо через окно. Увиденного было достаточно чтобы в большом Атраване обольстителю отсекли голову, а падкую женщину забивали камнями.

Несколько ночей он не спал, убеждая себя, что это был случайный порыв. Дая молода, легкомысленна и всего на всего увлеклась. У молодых бала не принято себя сдерживать.

— Что ты от меня хочешь? — прямо спросил алялат.

— Хочу, чтобы я и ты поняли друг друга,— сопроводив фразу жестом, пояснил Сорах.— Дая ведёт себя так не потому, что ты ее привлекаешь. И ещё…

Он расправил плечи, собираясь с духом.

— Если ты тронешь её, Алуит — свидетель, я стану твоим врагом!

Феранор загадочно улыбнулся.

— Ты пришёл только за этим?

— Не только,— Сорах казал рукой на границу оазиса, на пустыню.

Алялат продолжал улыбаться.

«А ведь правда,— внезапно подумалось Сораху.— Чем я способен его напугать? Шайрун, безродный певец. А он — воин. Хоть и выглядит юнцом, но отправил к Алуиту врагов больше, чем я спел песен».

Подумал и неожиданно разозлился. На себя самого.

— Я не хочу трогать твою женщину,— заговорил Феранор.— И не стану, даже если сама она захочет иного. Мы разные.

— Понимаю,— Сорах коснулся рукой левой стороны груди.— Да благословит тебя Алуит!

***

Обычно ужин проходил на террасе, что нависала над садом. Начинался он всегда на заходе и заканчивался уже при свете волшебных шаров, но солнце давно закатилось за горизонт, а достархан по-прежнему пустовал. За этим всегда следил Асдашир. Они бродили у перил, гадая о возможных причинах, когда на столе, наконец, появился рис, фрукты курага и кислый дугх.

— Никто не видел эфенди?[1] — спросила Дая разрывая гранат.— Последнее время он исчезает без всякого предупреждения, и так же неожиданно появляется. А потом сюда заявляются гости. Он запирается с ними и, как будто, не вспоминает за нас.

— Он — волшебник,— Сорах благоговейно поднял руки.— Алуит знает, какие у него могут быть дела.

— Быть может он опять встречается с той чародейкой на золотой колеснице? Ах, какое у неё было платье.