Кровь Достойных

Тяжёлая туша с поразительной скоростью обрушилась на охотника. В последний момент Верус извернулся, шагнув вбок, но и подлый зверь изобразил трюк. Качнув головой из стороны в сторону, вольх неожиданно подпрыгнул, крутнувшись в воздухе: острые кости прочертили вокруг него корявый рисунок смерти и боли. Разлетелись горячие искры, вовремя подставленный клинок отвёл смертоносную кость от бедра, и Верус попытался ответить. Быстро шагнув вперёд, он пырнул жирного свина лезвием, но клинок лишь оцарапал шкуру: та оказалась слишком толстой.

К тому же зверь словно нутром чуял опасность: едва приземлившись, он метнулся в противоположную от Веруса сторону.

Потеряв возможность бить, Верус тоже отступил на пару шагов, окончательно разрывая дистанцию. Монстр тем временем развернулся, уставившись на него сотней глаз. Под глухой хрип, вырвавшийся из глотки, кабан-переросток встряхнулся, отчего кости на теле застучали друг о друга, пронзая ночь загробной мелодией. Удовлетворённый этим, монстр вновь кинулся на Веруса, выставив вперёд клык и выпучив паучьи глазки.

Под аккомпанемент утробного хрипа Верус метнулся влево. Как только зверь среагировал, отклонившись в ту же сторону, охотник оборвал финт, ловко переступив с ноги на ногу практически на месте и обернувшись вокруг оси. Вольх не успел понять, что произошло, и запутался в взметнувшихся вверх полах плаща. Острый меч выпорхнул из-под них, проскользив вдоль одной из костей-пик, лезвие срезало несколько наростов и впилось в плоть прямо у основания проколовшей толстую шкуру кости.

С лёгкостью войдя внутрь на добрых пятнадцать сантиметров, меч резко крутанулся, проворачиваясь в ране.

Завопивший от боли вольх дёрнулся и попытался отпрыгнуть, но тут последовал новый удар. На этот раз что-то вонзилось в гроздья глаз, облепивших морду. Жгучая боль, терзающая бок, была тут же забыта. Обливаясь синеватой кровью с примесью белой копоти и яростно тряся покалеченной мордой, чудовище всё же сумело ускользнуть из пут плаща.

Отбежав подальше, оно остановилось и, развернувшись посмотрело на причинившего ему столько боли человека. Тот как раз поднимал руку, вокруг неё горело чудное золотое пламя. Когда ладонь замерла в его направлении, монстр догадался, что это может быть опасно, но прежде чем он успел сделать хотя бы шаг, ослепительная вспышка обожгла остатки его чувствительных глаз.

Следом за пламенем пришла боль, но вовсе не в глазах: в тело вонзился острый клинок.