За несколько дней до конца света...

– Ох, и отчаянный ты парень, Уточкин, ведь это Клавка, кузнецова дочь. Ведь врежет тебе кузнец, когда узнает. А рука у него тяжелая…

- Я может, жениться на ней собираюсь! – начал обиженно оправдываться Уточкин.

- Знаю я эти «жениться», -  отмахнулся рукой князь – если собрать всех девок на которых ты собирался «жениться», то получится гарем больше, чем у султана Абдуллы Туркестанского. Впрочем, теперь это уже все равно, быть твоей Клавке соломенной вдовой!

- Это почему? – быстро спросил Уточкин.

- Да потому, что жить тебе осталось немного, - охотно пояснил князь, - сейчас выведем тебя на свежий воздух и … в расход.

- За что? – заорал Уточкин, - пытаясь вырваться из лап стрельцов.

- За государственную измену! - подняв указательный палец, вверх сурово сказал Кузьма и жестом приказал стрельцам выводить задержанных из терема.

Вот оно какое средневековое правосудие -  стремительное и беспощадное. Никаких адвокатов, никаких «вы имеете право хранить молчание», «все, что сказано, может быть использовано против Вас».

Зачем тратить зря время и чернила на составление протоколов и подписание приговоров. Но, честно говоря, я думал, что все это там на Западе. А наши, русские, князья не такие. Они высокогуманные, мудрые, прозорливые и милосердные. И вот  вам – пожалуйста.

Князь милосердно поставил двух летчиков спиной к солнцу (чтобы не светило перед смертью в глаза) и построил стрельцов в ряд. 

- Обалдеть, - сказала Кейси. – Надо что-то делать.

С этим я был согласен.

Нельзя расстреливать людей, основываясь на голых умозаключениях. Надо хотя бы допросить, выяснить скрытые пружины, организаторов, Серых Кардиналов…

- Товсь! – скомандовал князь стрельцам.

Стрельцы вскинули винтовки… 

Расстрел в этих краях вещь новая. Обычно здесь рубят головы или вешают – в зависимости от знатности рода и тяжести вины преступника. Но расстрел – это ( с точки зрения местных жителей) бессмысленный расход патронов, поэтому он применяется в исключительных случаях, как знак высокого уважения  к будущему покойнику.

Видимо он очень ценил и уважал своих летчиков.

Кузьма медленно вынул из ножен и поднял высоко над головой меч. Луч солнца сверкнул на самом острие и замер, приковав к себе взгляд ожидающих приказа стрельцов. Выдержав необходимую для исторического момента паузу (Князь сурово расправляется с заговорщиками), Кузьма медленно, медленно повел меч вниз, глядя, при этом, куда-то в сторону.