Гамбит некроманта

— Живу же, — ответил Женька вполне искренне.

— Вот и мы — тоже, но иногда… — и он рассмеялся вполне нормально: весело и беззаботно. — Особенно когда предупреждаешь, а затем все выходит, как всегда, хочется прибить на месте. Мне ж не бампера жалко. Беспечные недоумки погибают первыми. Как бок?

— Не беспокоит. Спасибо.

— На здоровье.

Глава 17

Шаги отражались от стен, звуки бежали вперед, разнося всем, умеющим слышать, весть о его приближении. Роман шел быстро, не желая наслаждаться величественностью момента, не так, как, должно быть, направлялся на свою последнюю битву Алексей: его учитель и палач одновременно.

Роман гнал от себя непрошенные мысли все долгое время своей жизни, растянувшейся почти в бесконечность в сравнении с обычным человеческим сроком, но избавиться от них не мог и, скорее всего, не хотел. Обреченный рыцарем, всегда провозглашавшим стремление к добру и справедливости, на медленную смерть, какой не пожелаешь и самому ненавистному врагу, спасенный некромантом, стражем потустороннего мира, он тем не менее остался верным Ордену и не разочаровался в его идеалах и устремлениях.

Однако и не видеть у него не выходило: иногда рыцари проходили мимо, не вмешиваясь туда, куда следовало бы, а временами начинали едва ли не священные битвы из-за мелочей. Раньше Роман полагал, будто такое происходит не со зла. Не иначе хватанув от Некра самоуверенности во время возвращения с той стороны, считал, что попросту видит больше остальных. Может, действительно больше, но то, что раньше казалось случайностью, теперь виделось происками врага. Очень хитрого врага, которого не могло появиться в Ордене.

Роман шел, мысленно нанизывая на невесомую и невидимую нить бусины воспоминаний. Алексей каялся, сидя у его постели, в своей ошибке. Однако не сам он решил взять оруженосца — человека, для которого столь сильная буря сил, в том числе и убийственно-потусторонних, смертельна — на штурм хрустальной пирамиды. При всем уважении, Алексей попросту не сумел бы додуматься до такого.

Он являлся идеальным исполнителем, лишенным фантазии, и стремился вырастить такого же из Романа. По сути, образцовый рыцарь, у которого на отношении к людям завязано бессмертие и магические силы, следующий девизу: меньше задумываешься — дольше проживешь. Значит, надоумил его некто другой. Скорее всего, магистр.

В свое время Роман насмотрелся на соплеменников, десятками дряхлевших и уходящих в небытие.