Гамбит некроманта

С Женьки хватило и недавнего блуждания в метро. Там он хоть немного ориентировался, опираясь на собственный опыт и знакомство со схемой. Здесь же лабиринт обещал тот еще квест, да и чудища в нем вполне могли водиться далеко не безобидные. Попадать к ним на зуб совсем не хотелось, тем более неясно, чем для него может обернуться гибель в таком вот сне.

Вздохнув и прикрыв глаза, Женька попытался проснуться, но из затеи не вышло ничего. Зато он ощутил легкий ветерок — вполне обыкновенный, не потусторонний.

Он то касался его лица, то стихал. Не открывая век, Женька двинулся на его «зов» и очень скоро уперся в закрытую дверь.

Старинная, чтобы не сказать древняя бронзовая ручка повернулась легко и без скрипа, покоряясь его намерению выйти из залы. Женька шагнул через порог и лишь после разрешил себе открыть глаза.

Он оказался в просторной анфиладе. Выход из нее терялся в темноте.

— Нестрашно, — проговорил он, подбадривая себя самого. — Это сон. Всего лишь сон, — и собрав в кулак всю подвластную ему смелость, пошел вперед.

Вскоре он наткнулся на фреску, а вовсе не на дверь или резко сворачивающий коридор, на который рассчитывал. Вот только кому вдруг потребовалось сооружать анфиладу ради тупика? Даже ради ловушки не стоило, ведь всегда найдутся способы укокошить не желаемого визитера попроще.

«В своем ли я уме, если хочу логичности от сна? — подумал он тотчас. — Тоже мне, Алиса в зазеркалье».

Фреска, надо отдать ей должное, была сделана на диво хорошо.

Вначале рисунок на стене, качественно изображавший и каньон, и фигуру, стоящую у края пропасти, подернулся рябью, затем неожиданно обрел объем и краски. Анфилада вовсе не заканчивалась тупиком. Это был выход в иной мир, время в котором застыло или текло едва-едва. Женька шагнул ближе, встал практически на границе — там, где всего мгновение назад начиналась стена.

Со стороны каньона подул знойный ветер: как из фена, направленного в лицо. Зашуршали по склону мелкие камушки.

По плато прокатилось перекати-поле. Человек на краю пропасти обернулся и воззрился на него в упор. Тонкие черные брови взлетели на лоб, а глаза блеснули, будто у хищной твари.

«Лет восемнадцать, — зачем-то отметил про себя Женька. — А может, и шестнадцать. Сверх».

На самом деле возраст незнакомца его нисколько не интересовал. Он хотел бы бежать отсюда, но, увы, не мог двинуться с места. Наверное, теперь он являлся фреской в быстро оживающем мире.