Проклятие и искупление. Том 3. Единство

Большая часть твоих утренних забот свалилась на меня. Благородные господа все еще в покоях господина Зоревара. Он выпроводил меня, представляешь?

Известие о том, что Кристар остался на завтрак у церковника, пошатнуло стойкость Оники. Неужели брат все же рассказал об их вчерашнем разговоре? Это было бы ожидаемо, но Оника продолжала надеяться, что Кристар останется верен своему слову.

Алестия без умолку болтала, жаловалась на поведение Леции и выражала свою неоспоримую поддержку Онике, в то же время пытаясь узнать, не напутала ли она чего, что могло не понравиться господину Кристару, и тот отказался от завтрака в своих покоях, а Алестии прибавилось хлопот.

С трудом отделавшись от горничной, Оника пошла в библиотеку, надеясь хоть немного отвлечься от мыслей о брате. Листок с заметками всегда был при ней, и она сосредоточилась на поиске и изучении указанных в нем книг.

Снежинки липли к стеклам, одевали Берилон в белый саван, звон колокольчиков с тележек булочников лился по улицам, стучался в плотно закрытые окна.

Что-то случилось с очагами, и библиотеку наполнял холод и пустота. Дыша на пальцы, господин Шараф переворачивал хрустящие страницы, старательно кутаясь в мохнатую шаль и ругая нерадивых слуг.

Когда морозная зимняя ночь накрыла берилонский дворец, Оника боялась снова не увидеть у покоев брата караул церковников, но, как и обычно, двое бойцов Церкви стояли на своем посту у двери. Они не сказали и слова подошедшей горничной, и не пытались ее задержать.

Сначала Оника решила, что она в комнате одна, но поднос, подхваченный стоявшим за дверью Кристаром, соскользнул с ее руки и опустился на небольшой столик. Вцепившись в руку девушки, он увлек ее в дальний угол комнаты, где никто снаружи не мог услышать их.

– Я думал о твоих словах всю ночь и весь день. Это совершенное безрассудство, но ни твоя ложь, ни твое признание не меняют моих чувств, – сбивчиво зашептал Кристар, согревая щеку Оники дыханием. – Только скажи, была ли хоть капля искренности в наших беседах? Хоть хрупкая соломинка, за которую я мог бы зацепиться в своем помешательстве.

– Угомонись ты уже, – Оника встряхнула брата, пытаясь отстраниться, – или совсем скоро тебе будет еще более неловко, чем мне сейчас.

– О чем ты говоришь?

– Ты бы знал, если бы не прогнал меня вчера и дал договорить. Я рассказала далеко не все о твоей семье, что должна была.

Кристар вздохнул и отпустил девушку.