Проклятие и искупление. Том 3. Единство

Еще он сварлив и зануден, но не выгонит тебя, если ты, конечно, не разольешь морс на его книги, а они повсюду! Он ведает дворцовой библиотекой и так же стар, как ее архивы. 

Услышав о библиотеке, Оника оживилась. Малоприятное назначение могло оказаться именно тем, что ей было нужно. 

– Хоть все горничные и выполняют схожие работы, у каждого господина свои пожелания и… странности. Я побуду с тобой пару дней, пока ты не свыкнешься и не выучишь все, что нужно знать. Тебе повезло, что я когда-то знала горничную, прислуживавшую господину Шарафу.

Жаль, во время мятежа ее заживо сжег огненный маг, – взгляд Алестии скользнул по лбу Оники.

– Прости, тебе должно быть неприятно.

– Нисколько, – девушка пожала хрупкими плечиками. – В детстве у меня было много знакомых укротителей стихий, и почти все они были довольно милы. Господин Зоревар сказал, что ты тоже милая.

– Господин Зоревар?

– Ага, господин Зоревар, за комнатами которого я слежу. Порою там творится сущий бардак, но он часто ходит на ужин к господину Кристару, а иногда и на завтрак, так что мне меньше забот.

Леция жутко злиться, что ей приходится разбирать устроенный господином Зореваром беспорядок, но этой девчонке полезно иногда замарать руки. 

– Леция – горничная господина Кристара?

– Именно. Примечательнейшая особа. Ну, ты и сама увидишь, – Алестия ухмыльнулась, вовремя обернувшись и ступив на первую ступень лестницы, ведущей наверх. – Комнаты господ расположены на третьем этаже. Господин Шараф живет совсем рядом с библиотекой.

Ты же знаешь, что дворцовая библиотека занимает целых два этажа? Представить не могу, о чем можно столько написать, и кто все это будет читать. По-моему, чтение – скучнейшее занятие на свете. 

Поднимаясь по лестнице, Алестия то и дело поглядывала на Онику.

– Господин Зоревар сказал, что ты убила одно из чудищ, о которых судачат черныши.

– Мне повезло, – Оника помрачнела, помня об отношении Рони к новой силе. – Черныши? О ком это ты?

– Все те, кто живет внизу.

Не обижайся. Хоть ты и была одной из них, теперь-то ты здесь.

Алестия говорила без умолку, все рассказывала о выгодах жизни горничной господина Зоревара, который, собственно, и отпустил девушку на несколько дней, чтобы та помогла Рони освоиться. Алестия была дочкой мелкого купца и переняла от отца быстроту реакции и живость речи, искрящую перепадами интонаций. 

Когда девушки добрались до комнат господина Шарафа, голова Оники гудела, как растревоженный улей.